- Коммунист.
- Отсюда вытекает следующее. Немедленно проверьте жалобу, соберите партийное собрание и разберите его поступок. Не хотелось бы, чтобы все, что здесь написано, подтвердилось. Однако… Думаю, вы хорошо понимаете - таким людям у нас не место. Я сам возьму ордер на арест, если вы, по своей мягкости, не сможете это сделать.
- Ордер?- растерянно проговорил Каримов.- Товарищ полковник, прежде всего необходимо установить степень виновности лейтенанта Сорокина. Иначе наломаем дров. Я не верю этому доносу, заявляю еще раз.
- Верю - не верю… Нужно выяснить и принять соответствующие меры. Лично я очень хочу, чтобы вечером вы доложили о выполнении моих распоряжений. Есть еще вопросы?
- Вопросов нет.
- Вы свободны.
Каримов сделал несколько шагов к двери, затем возвратился.
- Товарищ полковник, разрешите обратиться!
- Да.
- Скажите, пожалуйста, Бойко по-прежнему находится в Москве?
- Странный вопрос! Конечно, где же ему быть… Вы так спрашиваете, как будто я обязан перед вами отчитываться.
- Капитан Бойко состоит у нас на партийном учете. Он должен был поставить нас в известность.
- Ну, зачем так усложнять… Он скоро вернется, снимется с учета. Я не вижу причин для беспокойства. Извините, подполковник, у меня срочные дела. Приходите вечером. С докладом!
2 .
«Дела-а-а-а, дела-а-а! Час от часу не легче… Кто же нанес удар? Сам Бобров, что ли?.. Под заявлением закорючки какие-то. Если верить этому заявлению, то Сорокина нужно уволить из милиции. Причем немедленно. У Долгова в руках документ. Этот документ дает ему право решить судьбу Сорокина самым жестоким образом…»
Каримов подошел к окну и, распахнув створки, подставил лицо рвущемуся в кабинет теплому ветру.
«Загадка за загадкой… Загадка за загадкой… Кто же все-таки так старательно очерчивает круг вокруг дела о «таксистах»? Очевидно, на этот вопрос не ответишь, пока не возвратится из Москвы Воронов. Теперь можно с уверенностью сказать, почему Бойко охладел к этому делу. Он так же, как и Сорокин, докопался, что Бобров-младший замешан в грабежах. Потом пришли в действие скрытые пружины. Бобров-старший, естественно, не стал ждать милиционера с ордером на арест сына…»
Каримов вышел из кабинета, сказал секретарю, сидевшей за машинкой:
- Пригласите, пожалуйста, лейтенанта Сорокина.
Сорокин появился минут через десять. Он прошел к столу и посмотрел вопросительно на подполковника.
- Рассказывайте!-потребовал Каримов.
Сорокин решил, что начальник отдела интересуется «таксистами», поэтому подробно изложил ход дела.
Каримов выслушал лейтенанта, не отходя от окна, закрыл створки и неторопливо вернулся к столу.
- Все?
- Да.
- Вы ничего не упустили?
- Нет.
- Возможно, что-нибудь упустили?
Сорокин наконец понял, что Каримова интересуют не «таксисты». Он помолчал немного, пытаясь угадать, что волновало начальника отдела, потом сам задал вопрос:
- Вас что-то тревожит?
- Не догадываетесь? Вы были вчера у Бобровых?
- Был.
- Кого видели?
- Евгения Константиновича, Надежду Михайловну, Клару…
- Вот и расскажите: что случилось?- сдвинул брови Каримов.- Впрочем, если у вас не хватит мужества, то я могу сообщить вам, что случилось. Вы избили Надежду Михайловну.
- Кого-кого? Надежду Михайловну? Я не совсем понимаю вас, товарищ подполковник.
- Я тоже многого не понимаю, однако хочу понять… Садись!- внезапно потеплел голос Каримова.
- Спасибо.
Сорокин сел, снова остановил на Каримове вопросительный взгляд.
- Вспомни все, что было вчера у Бобровых. Только, пожалуйста, не скрывай того, о чем нельзя рассказывать… ну, начальству, например.
- Я ничего никогда не скрываю.
Сорокин потер пальцами нахмуренный лоб, потом медленно заговорил, боясь пропустить то, что могло, по его мнению, интересовать начальника отдела. Правда, он умолчал о том, что Клара ударила его, когда рядом были незнакомые люди. Собственно, это не имело никакого отношения к делу.
- Все?
- Да. Что же все-таки случилось?
- На тебя поступила жалоба.
- От кого?
- Не догадываешься?
- Наверное, догадываюсь… В чем же он обвиняет меня?
- В нарушении социалистической законности.
- Вы не шутите?
- Мне сейчас не до шуток, Коля…- у Каримова дрогнул голос.
- Я нарушил социалистическую законность, значит, должен ответить,- невесело усмехнулся Сорокин.- Пожалуйста, не беспокойтесь, Азиз Мурадович. Я постою за себя.