Мария Константиновна отошла от стола, прислонилась спиной к шифоньеру. «Мила, Мила… Кто похитил тебя у меня? Женька? Он, один он. Бесчувственный, бессердечный, он способен на такое. Он и отец его…»
Мария Константиновна была утром в больнице. Мила с трудом узнала ее. Прошептала, с мольбой глядя в глаза:
- Как я хочу жить!
У Марии Константиновны остановилось сердце. Она присела на край кровати, взяла холодные руки дочери в свои и не отпускала до тех пор, пока не пришел главный врач и не попросил уйти. Она покорно поднялась и вышла из палаты, поддерживаемая Тимуром. В коридоре же, будто поняв, что расстается с дочерью, метнулась к двери.
- Нельзя! - преградил ей путь Тимур.
- Мне можно, сынок, я ее мама!
- Нельзя! Пожалейте Милу. Ей больно…
Тимур был бледен, непрерывно кусал обескровленные губы.
«Как же я пойду против них? - проглотила Мария Константиновна комок, застрявший в горле. Она отвернулась от брата. - Что они плохого сделали мне? Тимур любит ее. Она - тоже. Я прокляну себя, если послушаюсь Евгения… Пусть как хочет, так и выкручивается из этой истории. Мне нет до него никакого дела…»
- Наплакалась?
- Уйди!
- Рехнулась?
- Уйди, прошу тебя! Я ничего не буду делать!
- Будешь! - Евгений Константинович встал, взял сестру за плечи, с силой повернул к себе. - Будешь! Никуда ты не денешься. Речь идет не только о моем сыне. О твоей дочери тоже. Ее будут судить, понимаешь ты это или нет? Это пахнет большим сроком. В общем, ты сделаешь все, что я тебе сказал!
- Нет, - выпрямилась Мария Константиновна.
Евгений Константинович побагровел.
- Ты сделаешь все! Я не посмотрю, что ты моя сестра.
- Ты - изверг, Евгений!
- Я хочу жить…
15.
- Здравствуйте, товарищ старшина. Подполковник у себя?
- Так точно, товарищ Бобров! Разрешите доложить ему о вашем приходе?
- Доложи, товарищ старшина, доложи!
Помощник ответственного дежурного возвратился минуты через три, сделал широкий жест рукой в сторону двери, ведущей в коридор.
- Пожалуйста, товарищ Бобров!
- Спасибо.
Евгений Константинович неторопливо огляделся, потушил папиросу и, бросив в урну, стоявшую в углу, вышел из дежурной комнаты.
Каримов поднялся навстречу Евгению Константиновичу, сдержанно поздоровался, молча указал на кресло, придвинутое к приставному столику.
- Я слушаю вас.
- Ты уже со мной на «вы?» Раньше мы были на «ты»…
- Раньше? Что-то не помню.
- Память человеческая коротка. Особенно на доброе.
Каримов откинулся на спинку стула, внимательно посмотрел на Евгения Константиновича. Он никогда не был на «ты» с этим человеком да и не знал его по-настоящему. Встречались несколько раз в райисполкоме, говорили о разных пустяках, в основном, о футболе или о погоде, слышал, что с его мнением считались некоторые руководители района.
- Итак?
- Сам не можешь догадаться, что привело меня к тебе?- Евгений Константинович достал портсигар, громко щелкнул крышкой. - Я хочу его видеть. Понимаешь?
- Сына?
- Сына,- помедлил с ответом Евгений Константинович.- Мне нужно поговорить с ним, так сказать, тет-а-тет.
- Это исключено.
- То есть?
- Идет следствие. Свидание запрещено. Особенно тет-а-тет, - сделал Каримов ударение на последнем слове.
- Бывают исключения.
- Смотря в каких случаях.
Евгений Константинович сжал подлокотники так, что они затрещали, улыбнулся иронически.
- Хвалю за усердие. Кстати, что ты думаешь об аресте моего сына?
- Он задержан на месте преступления. Мы его выпустим, как только закончим следствие. Правда, при одном условии.
- При каком?
- Если он окажется невиновным.
- Послушай…- Евгений Константинович наконец прикурил папиросу, которую долго мял в пальцах.- Не кажется ли тебе, что в данном случае милиция совершит ошибку, если только не квалифицировать ее действия по более строгому счету.
- Не понимаю.
- Пожалуйста, я объясню.- Евгений Константинович окутался клубком густого дыма.- Твои люди на днях силой притащили моего сына в милицию и пытались посадить его за мелкое хулиганство. Эго нарушение самых элементарных правил этики социалистического правопорядка. Думаешь, я не знаю, почему вы это сделали?- прищурился Евгений Константинович.- Вы никак не можете найти грабителей таксистов. Обстоятельства сложились так, что мой сын оказался в поле зрения ваших оперативников. Чтобы проверить, действительно ли он принимал участие в грабежах, вы спровоцировали скандал в ресторане. Не так ли?