«Что и неудивительно».
За этот год Марид всего несколько дней провел со мной, заглядывая домой только между рейсами. Он даже от положенного молодожену отпуска отказался — так стремился удрать от меня подальше!
В последнем я даже не сомневалась, вдоволь поизводив себя за это время укорами и бессмысленным самобичеванием. Слишком разительными стали перемены в отношении ко мне со стороны мужчины, стоило нам покинуть звездолет. И это еще тогда о многом сказало мне.
О лицемерной и лишенной цельности натуре. Об отсутствии настоящих чувств. Об эгоистичном и поверхностном стремлении добиваться желаемого. Любой ценой! Даже если эта цена — чья-то разрушенная жизнь. В нашем случае — моя.
Ему важно добиться вожделенной игрушки — теперь я отлично понимала всю суть натуры мужа. И больше не обманывалась его показной любовью и заботливостью. Скорее, это сам Марид изначально обманывался.
«Он сам себя убедил, что влюбился».
Марид От оказался большим эгоистичным ребенком. Я была права, оценивая его. Но что заставило меня изменить мнение и дать роковое согласие на брак с нелюбимым мужчиной? Этого я до сих пор понять не могла.
Я сделала все вопреки здравому смыслу! И уничтожая шанс на собственное счастье…
Начались эти необъяснимые перемены в моем поведении после возвращения со злополучной прогулки на ресурсную планету. Марид тогда вел себя как безмерно обожающий меня мужчина, стремясь всячески загладить свою вину за проявленное бездействие и недальновидность. Ведь роковая прогулка едва не закончилась моей смертью.
Капитан, следовавший за нами на небольшом отдалении, был холоден и напряжен, явно стремясь поскорее оказаться на звездолете и покинуть наше общество. После того как спас меня, фактически выдернув из бездны, он не сказал и слова.
А я… Сколько раз за этот год я вспоминала те мгновения, снова и снова прокручивая в голове каждое слово, каждый жест.
— Лиера! — стоило двери шлюзового отсека звездолета сомкнуться за нашими спинами, как я, не успев еще скинуть шлем, услышала через встроенный динамик голос одной коллеги, которая тоже увлекалась кроссвордами. Насколько я помнила, она работала в службе контроля за безопасностью. — Мы вас все время держали под наблюдением, готовы были выслать леталку по первому же знаку. Но это мало помогло бы, упади ты с уступа. Какое легкомыслие! Зачем тебя туда понесло?!
Она шумно выдохнула, переводя дыхание, и уже более спокойно спросила:
— И, надеюсь, ты сделала выводы о разнице между мужчинами, что оказались рядом с тобой? Очень показательный эпизод! На одного можно положиться в трудный момент, другой только замрет в изумлении, наблюдая за твоим падением. Зато потом не один месяц будет красноречиво всем расписывать, как он убит горем! Тьфу!
Замерев на месте, я вслушивалась в гневную тираду женщины. Всегда чувствовала, что она недолюбливает Марида и не одобряет моей с ним дружбы. Но сейчас сама думала о том же — именно в такие критические моменты все становится очевидным! В краткий миг, когда действуют рефлексы и инстинктивные порывы, когда нет возможности обдумать и изобразить «нужную» линию поведения, можно увидеть реальное отношение. В моем случае — цену всем его чувствам! Степень моей значимости для мужчины. И его надежности.
«Ну Марид! Вот же болтун!» — я мысленно поклялась себе, что перестану хоть в чем-то поощрять его. Даже в банальной дружбе.
Отвлекая от мыслей, рядом заговорили мои спутники.
— Мы вернемся к этому эпизоду позже, — капитан уже снял шлем и тяжелым взглядом в упор смотрел на Марида.
Обернувшись к ним, заметила во взгляде главного на звездолете эрха суровое обещание. Сейчас впервые рядом с ним я не ощутила страха, словно гнев на беспутного механика сплотил нас.
Марид в ответ на этот взгляд неожиданно весело провозгласил:
— А мне не страшно! Самое значимое для меня состоялось. Я теперь знаю, что Лиера любит меня и готова связать наши судьбы!
Я даже поперхнулась от шока. На губах замер недоуменный вопрос — что?!
— Это правда? — капитан перевел взгляд на меня.
Нет! Но… странности моего состояния проявились вновь. Роковым для меня образом!
— Именно так!
Это сказала не я! Но… это были мои губы. И мой голос.
Вопреки собственным чувствам и мыслям, я неожиданно даже для себя подтвердила слова Марида. И в шоке замерла.
— Вы намерены стать супругой и постоянной кормилицей Марида Ота?
Кажется, капитан разгневался. Я подумала так, заметив проступившие желваки и слегка приподнявшуюся в угрожающем оскале верхнюю губу.
Отвечать я страшилась. Боялась открыть рот и ляпнуть что-то непоправимое. Попыталась отрицательно качнуть головой, но… вместо этого кивнула утвердительно!
— О Лиера! — механик тут же сжал меня в объятиях, закрыв собой обзор на лицо капитана. — Я знал! Я верил, что мои чувства растопят твое ледяное сердце.
Мир с неумолимой стремительностью сходил с ума! А я не понимала, что делать.
Паника.
Судорожно пытаясь хоть что-то изменить, нервно вздрогнула. Все попытки заорать в ответ так и остались попытками. У меня даже укусить со злости Марида не получалось! А хотелось невыносимо.
— Лиера, нам не стоит тянуть!
О ужас! Самый невероятный сценарий развития событий становился реальностью! Кровь стыла в жилах от страха, но… рот вопреки моим титаническим усилиям удержать его в закрытом положении приоткрылся и…
— Я тоже в этом уверена! — словно малолетняя восторженная глупышка выдала я в ответ.
— Значит, ты согласна?! Согласна на семейный союз, что свяжет нас двоих до конца жизни? — весь вид эрха говорил о том, что он не верит собственным ушам. Я тоже не верила, однако факт оставался фактом — я вновь согласно кивнула.
— Да, Марид, я согласна.
Причем взгляд невольно метнулся к скрытой где-то позади механика фигуре капитана. И странные чувства промелькнули в груди: не надежда на спасение, нет, а… злость!
«Капитан откажется подтвердить эту глупость», — в это же время где-то в глубине сознания убеждала я себя.
— Вы слышали? — словно подумав о том же, Марид обернулся.
Мне наконец-то стала видна напряженная фигура капитана.
Он побледнел. Он был поражен. Он был… разгневан!
— Полагаю… — начав отвечать, он тут же оборвал себя, словно сдерживая эмоциональный порыв.
Глаза капитана сощурились, взгляд приобрел ледяную холодность. Я чувствовала его жалящие уколы. Больше того — я все надежды возлагала как раз на его суровую натуру и непримиримость: за недолгое время знакомства поняла, что мой первый кормящийся обладает не самым простым и сговорчивым характером. Но зато отличается твердостью убеждений.
— Полагаю, ваше поведение можно списать на эмоциональное состояние после пережитой опасности и эйфорию от спасения, — говорил он нам обоим, но смотрел только на меня. — Поэтому не будем спешить. Должно пройти время — и чем больше, тем лучше — чтобы вы могли принять осознанное решение относительно необходимости таких важных шагов.
Пока я радовалась, ощущая подступающую волну облегчения (капитан оправдал мои надежды, а уж я ни завтра, ни послезавтра, ни когда-либо еще в будущем не собиралась подтверждать эти нелепые заявления), я проморгала очередное «самодурство» моего языка.
— Капитан, ваша… осторожность продиктована личными мотивами? В чем причина такого протеста? Это зависть к более успешному сопернику? Не мешайте чужому счастью!
Если бы я могла — я бы зажала рот руками! Но руки тоже отказывались слушаться хозяйку.
Марид шокированно оглянулся на меня, капитан же…
«О нет!» — жутко было видеть такое бешенство в его взгляде. А спустя секунды — презрение, разочарование…