— Ради всех богов, не надо больше никаких игр в кости! — взмолился Арджуна, — хватит с нас и того, что благодаря твоему везению мы двенадцать лет провели в изгнании.
Юдхиштхира чуть виновато улыбнулся:
— Я и по прошествии этих лет считаю, что поступил мудро, уговорив вас подчиниться решению игральных костей. Что же касается моей должности при дворе Вираты, то роль брахмана — знатока игры в кости — мне подойдет, ведь это единственная возможность почаще быть с царем и не вызывать ни соперничества, ни подозрений у его советников. А вот кем будете при дворе Вираты вы? Главное, так устроиться, чтобы ничем себя не выдать.
— За время наших скитаний мы волей-неволей освоили много ремесел, неприличествующих кшатриям, — вздохнул Арджуна, — Врикодара с его неуемным аппетитом пусть устроится поваром или борцом. Сахадева прекрасно научился доить коров и различать благоприятные признаки рогатого скота. Накула умеет использовать брахму для управления конями, и потому ему место на конюшне царя.
— А кем собираешься быть ты, братец, — поинтересовался Накула, — боюсь, что ни пастухом, ни конюхом тебе не стать. От твоего огненного духа вспыхнет сено, собранное для корма скота, и коровы превратятся в боевых скакунов.
— Я буду обучать придворных дам и юношей танцам и хорошим манерам, — ответил Арджуна.
— А ты-то где их успел усвоить? — рассмеялся Накула.
— В Двараке, — ответил Арджуна. — Кришна и его сестра Субхадра многому меня научили, что неизвестно вам…
— Что ж, все пока складывается хорошо. Завтра отправляемся к матсьям, — сказал Юдхиштхира.
Но тут вмешалась Драупади:
— А меня вы забыли?
— Нет, — ответил Юдхиштхира, — ты вернешься к отцу в Панчалу.
— И не подумаю, — отрезала Драупади. — Чем я хуже царицы Кунти? Она ведь была с вами в ваших скитаниях, когда вы спасались в Экачакре. Долг женщины — повсюду следовать за мужем. Почему же вы лишаете меня моей кармы?
— Зачем тебе скитаться? — пожал плечами Арджуна. — Мы не сможем сказать, что ты наша жена, значит, ты останешься без защиты. Да и кем ты сможешь быть при дворе Вираты? Не думаю, что там найдется свободное место принцессы.
— Я умею составлять мази и делать настойки для ухода за кожей и волосами, я умею плести гирлянды из цветов и делать сложные прически. Думаю, мне следует одеться как можно проще и попытаться выдать себя за прислужницу сайрандхри, лишившуюся покровителя. Думаю, царица Судешна, молодая супруга Вираты, оценит мои способности.
Юдхиштхира с сомнением покачал головой:
— О, прекрасная супруга, ты так же похожа на прислужницу, как полная луна — на масляную лампу. Твой взгляд, слова, каждый жест — все свидетельствует о твоей привычке самой распоряжаться сотнями служанок. Никакое платье не спрячет твоего высокого происхождения.
Но уговоры всех пятерых братьев оказались совершенно бесполезны против смиренного желания Кришны Драупади выполнить дхарму жены. Вот так и случилось, что на тринадцатый год изгнания Пандавов к царю панчалов Друпаде вернулись жрецы и слуги его прекрасной дочери, а в Двараку прибыл большой отряд телохранителей с пустыми колесницами царевичей. И сказали слуги, что Пандавы покинули своих сторонников и местопребывание их неизвестно. Но дваждырожденные с тех пор хранили их священные огни во дворце Друпады, и царь ядавов Кришна принял под свой державный зонт их верных кшатриев.
Все ждали возвращения властелинов Индрапрастхи.
Был рассвет и свежий ветер ерошил прически пальм, когда мы подъехали к Упаплавье. Первые лучи солнца наполнили розовым теплым светом длинные ленты слоистых облаков, протянувшихся, как добрые руки, из-за гор к лесистым холмам. Розовые зайчики упали на стволы и травы, зажгли хрусталики росы на сбруе моего коня. Где-то высоко в кронах деревьев грянул птичий хор. Мы миновали ухоженные поля крестьян в бордюре поливных каналов, и кони вынесли нас к реке, огибающей город. Я невольно залюбовался открывшейся нам картиной. Река вбирала в себя фисташковую зелень пальмовых листьев и голубизну утреннего неба, и глубокие коричневые тона обработанной земли. Волны реки шли быстро, одна за одной, словно невидимая десница бога, перебирала четки из драгоценной яшмы.
Земляные валы, круглые башни из необожженного кирпича и храмы громоздились над равниной, как кучевые облака, освещенные солнцем. Над домами знати свежий ветер колебал разноцветные флаги, дразня миражами могущества и доблести. На некотором удалении от города мы заметили площадку для сожжения умерших и священную рощу, где прах ушедших находил место успокоения. Там по приказу Юдхиштхиры мы сняли с себя доспехи и спрятали оружие в дупле огромного баньяна.