Дурьодхана мрачно улыбнулся: «Неужели ты ничего не понял? Могучего полководца, испытанного в боях, кто-то изувечил голыми руками, вдавил его голову в плечи и переломал кости. Кто, по-твоему, обладает такой силой?»
«Бхима? Ты думаешь, это и есть оплошность, допущенная Пандавами? — догадался Карна. — Тогда прекрасная служанка, из-за которой убили Кичаку — не кто иная, как Драупади».
Духшасана недоверчиво рассмеялся — «Но как проверить? На совете Кауравов тогда присутствовал близкий друг Дурьодханы царь тригартов Сушарман. Он веско сказал: „Знамения благоприятны для нас. Царь Вирата потерял своего лучшего полководца, предводителя колесничего войска сутов. Сам царь уже стар, а сын еще не обрел ни силы, ни опыта“».
Дурьодхана внимательно взглянул на Сушармана: «И что из этого следует?»
«У царя Вираты несметные стада скота. У него самые лучшие коровы. Если напасть на него сейчас, то можно захватить большую добычу и присоединить его земли к Хастинапуру».
Когда Дурьодхана предложил этот план в царском собрании, то против него гневно выступил Дрона: «Ты хочешь начать войну? Опять бессмысленные убийства?» Дурьодхана отверг эти обвинения: «Дхарма кшатрия — вести войны. Никто не называет их бессмысленным убийством. Вся надежда этой земли на процветание общины дваждырожденных. Хастинапур — оплот Высокой сабхи. Присоединив к нему царство матсьев, мы укрепим братство. Разве это не исполнение цели, о которой мечтает достославный Бхишма и ты сам, Дрона? Теперь, когда погибли Пандавы, и вопрос о престолонаследии не может вызвать раздоров, самое время начать действовать».
«Пандавы не погибли, — сказал Бхишма, — они скоро вернутся». И Видура добавил: «И тогда придется отдать им половину царства».
Многие патриархи поддержали Видуру. Но им возразил Карна: «У нас нет времени ждать. Сколько времени Высокая сабха будет колебаться, выбирая между Пандавами и Кауравами? Где ваши Пандавы? Они не способны царствовать, приумножать богатства. Их карма — пускать стрелы да скитаться по лесам. У Дурьодханы — казна, на его стороне все сановники, он пользуется любовью войска. Только он, прямой наследник Дхритараштры, может укрепить Хастинапур».
Долго шли споры в зале собраний. Бхишма и Дрона пытались убедить Дхритараштру не разрешать молодым царям военного похода. Но Дурьодхана и Карна, поддерживаемые царем тригартов, рвались в бой.
«Даже если Пандавы у матсьев, то они ничего не смогут поделать. У Пандавов нет войска. Их колесницы в Двараке. Их кшатрии в Панчале, — убеждал отца Дурьодхана. — А если Вирата подчинится нам, то наше царство усилится».
Бхима напомнил ему предостережения Сокровенных сказаний: «Только проклятый судьбой может рассчитывать совершить посредством войны то дело, которое вполне можно осуществить мирными средствами».
«Невозможно миром поделить один престол на двоих, — закричал Дурьодхана, забыв о самообладании дваждырожденного. — Невозможно поддерживать одновременно и Пандавов и Кауравов, уверяя, что и те и другие одинаково близки вашему сердцу. Да, наставники сострадательны, мудры, но, когда возникает опасность, с вами не следует совещаться. Будущее дваждырожденных зависит от объединения всех под одним началом, а вы проявляете нерешительность, когда пора взяться за мечи. Когда встретимся с Пандавами, тогда и решим, кому какое царство принадлежит. А если все это слухи, и никаких Пандавов при дворе Вираты нет, то быстро одержим победу и приведем домой огромные стада коров».
«А я бы хотел, чтобы под дождь моих стрел наконец попал самоуверенный Арджуна», — сказал Карна.
Так, не слушая предупреждений патриархов, советники и военачальники Дхритараштры убедили царя разрешить Дурьодхане выступить в поход….
Так что скоро против вас выступит совместное войско племен тригартов и куру, — закончил свое сообщение странствующий риши.
Юдхиштхира тяжело вздохнул и закрыл лицо руками:
— Все-таки война.
— Да, война, — с горечью сказал Арджуна. — Но она началась не сейчас, а в тот день, когда мы по твоему совету распустили войско и отправили колесницы к Ядавам.
— Ты виноват, Юдхиштхира, — хмуро обронил Бхимасена. — Мы вообще не должны были подчиняться решению Игральных костей. Если бы не твоя слабость…
Юдхиштира спокойно взглянул в лицо Бхимасене:
— Все в жизни подчинено закону кармы, — сказал он, — и не дано знать всех последствий наших поступков. Ты, Бхима, думал, что совершаешь благое дело, защищая жену от сластолюбца Кичаки, и теперь мои планы нарушены. Теперь некому вести колесницы матсьев в бой, и тригарты — давние враги матсьев — осмелели. Скоро они посеют смерть среди невинных крестьян, и эта кровь ляжет на нашу карму. Но можно ли было избежать того, что случилось?