— Думаю, — сказал Митра, — что и посланцы понесли союзникам Пандавов не только приглашения на свадьбу.
Может быть, у моего друга открылся дар предвидения? Я почти поверил в это, когда у блистающих медью ворот Упаплавьи загремели боевые барабаны и запели свирели. Это прибыли первые гости. Мы с Митрой поднялись на стену и увидели, как по дорогам с разных сторон приближаются к столице матсьев отряды колесниц и кавалерии под развевающимися знаменами. Да, это было мало похоже на приезд гостей на свадебный пир, скорее, все происходящее напоминало последний сбор армий перед войной.
Первым в узкие улочки Упаплавьи вступил царь ядавов Кришна в окружении закованных в доспехи кшатриев. За ним в столицу матсьев въехала повозка, в которой находились жена Арджуны Субхадра и ее сын Абхиманью, рядом с ними на колесницах ехали доблестные воины из рода ядавов и брат Кришны — Баладева. Ядавы привезли в подарок новобрачным женщин-прислужниц, драгоценные камни и одежды.
Под белыми зонтами и хвостами быков на шестах въехали в Упаплавью кшатрии Панчалы. Богатство их доспехов и оружия вызвало открытую зависть у прямодушных матсьев. Да и сам Друпада, ехавший в золотой колеснице, был осеян царственным величием, сравнимым, как признали многие, только с блеском владык Хастинапура.
Пока во дворце шли свадебные церемонии, войска встали лагерем вокруг Упаплавьи. Начались бесконечные военные турниры и походы.
— Пускай наши войска остаются за городом, так они дольше сохранят свою боеспособность. — сказал Кришна Вирате.
Признаться, появление Кришны со свитой породило во мне надежду, что в одной из легких колесниц с золотыми колокольцами под белым зонтом… Но Латы не было с ядавами.
Не приехал к матсьям и Крипа. По слухам он находился при дворе Дхритараштры. Абхиманью мне в тот раз рассмотреть не удалось. Пышные свадебные обряды занавесили от нас с Митрой жизнь дворца Вираты. Зато не было недостатка в слухах.
Кшатрии в трапезных пили вино и предрекали скорую войну. Многие считали, что теперь Пандавам осталось только назначить место сбора войск и перечесть союзников. Спорили о том, все ли вожди ядавов поддержат Кришну и Арджуну, а также решится ли на новое столкновение с Хастинапуром царь Друпада.
Нам, простым воинам, было трудно разобраться во всех этих хитросплетениях. Самая большая армия была у племени панчалов. Они издавна враждовал с куру, к тому же, Друпада приходился Пандавам тестем. Но интересы царства обычно брали верх над родственными чувствами. Так что, даже я понимал, что приезд Друпады на свадьбу совсем не означал его готовности броситься в огонь войны.
Зато «ночь ракшасов», которую я не могу вспоминать без содрогания, заставила сделать выбор самого Вирату. Мог ли Бхимасена, убивая Кичаку, предвидеть огромность кармических последствий своего деяния? Знал ли Вирата, спасая нас от мести сутов, какие имена носят те, кто нарушили сытое прозябание его дворца?
Думаю, догадывался. А если и нет, то все равно, наверное, возносил хвалу небу за их вмешательство. Ведь только мудрость Юдхиштхиры да военное искусство его братьев Арджуны и Бхимы закрыли дорогу в его царство коннице тригартов и куру. Но теперь для Вираты выбора не было.
Но, похоже, сам Юдхиштхира еще не решил, что лучше — вести войска на Хастинапур, или уходить в лес смиренным отшельником.
Для меня осталось тайной, о чем размышлял Юдхиштхира, и к какому выбору стремилось его сердце. Но пламенный гнев Арджуны, Бхимы и близнецов должен был неизбежно заставить Пандавов бросить вызов высоким тронам.
Многое зависело и от Друпады. Самыми невероятными легендами окружили чараны историю его рода.
В молодости будущий царь панчалов часто приходил в лесную обитель, где в то время обуздывал тело и взращивал брахму один из величайших дваждырожденных, патриарх Высокой сабхи Дрона. Потом время и события разлучили их. Дрона взял в жены сестру могучерукого Крипы по имени Крипи и жил в преданности жертвенному огню, закону и смирению. В положенное время боги наградили чету дваждырожденных сыном, который, родившись, издал такой крик, что услышав его невидимое существо сказало с небес: «Так как голос этого ребенка распространился по всем направлениям, то да получит он имя Ашваттхаман, что значит „заржавший конем“».
Сын Дроны оказался наделенным нечеловеческим искусством стрельбы из лука, унаследовав этот дар от отца. Дрона же, воспитав сына, пришел проситься на службу к Друпаде, который к тому времени уже унаследовал трон и корону. Чараны утверждают, что, попав под власть гордыни, Друпада не принял могучего лучника, сказав, что в мире никогда не наблюдалось вечной дружбы, бедный, мол, не друг богатому.