Я невесело улыбнулся в ответ:
— Мы будем вспоминать пролитую кровь.
— …Как звезда с хвостом бездымного пламени, пала наземь воздушная колесница… — голос чарана потонул в приветственных криках всех присутствующих в зале.
— Победа Кришне! Еще один успех наших союзников! — радостно провозгласил Арджуна, поднимая чашу с вином.
Кришна милостиво улыбнулся в ответ.
— Воистину, деяние, достойное бога! — воскликнул Накула.
— А все-таки, откуда у Шальи небесная колесница? — спросил Арджуна. — Мог ли он похитить ее у небожителей, или боги отвернулись от нас?
В зале стало тихо, лишь общий страх шипел по-змеиному в масляных лампах. Бхимасена обвел всех присутствующих пылающим взором.
— Пусть так! Я готов метать стрелы и в небесные колесницы, — крикнул он.
Однако его никто не поддержал. Сражаться с летающими воинами никому не хотелось.
Кришна улыбнулся загадочной улыбкой и развел руками:
— Как быстро чараны слагают легенды. Откуда вы знаете, кто был в повозке, летящей по небу? Кто сказал, что она напала на нас? Какой смысл гадать, что это было? Дхарма предписывает победить или умереть.
— И все-таки, было бы спокойнее знать, что над нашими армиями больше не появится враждебная летающая колесница, — с достоинством сказал царь Друпада.
Кришна возразил:
— Мы должны выполнять свой долг, ничего не страшась, но заботу об оружии богов предоставим богам.
— А кто позаботится о непробиваемом панцире Карны? А если легенды о неотразимом копье обернутся правдой? — спросил Накула.
Тут возвысил свой голос Юдхиштхира:
— Не суди поспешно о делах богов! Мне тоже было дано общаться с небожителями. Это от них пришла весть, разрешающая Арджуне идти на многотрудный подвиг в Гималаи. Это их невидимая сила распахнута над нами благим зонтом. Теперь же, чтобы не дать колебаниям и страху поселиться в ваших сердцах, я расскажу то, что скрывал много лет. Пусть слышат все и знают: боги на стороне рода Панду!
Мертвая тишина воцарилась в зале. Лишь шипело масло в светильниках, создавая тревожный аккомпанемент рассказу Юдхиштхиры.
— Это случилось в год изгнания нашей семьи из Хастинапура. Двенадцатилетние скитания только начинались. Дух наш колебался, как пламя на ветру, в сердцах жила смутная боль и тоска. Во время одного их переходов мы долго не могли найти чистого источника и страдали от жажды.
Вот тогда Накула, самый ловкий из нас, залез на высокое дерево и заприметил лесное озеро. Он повел нас к нему и первым спустился к воде, в которой отражалось небо. И вдруг чей-то голос произнес: «Прежде, чем выпьешь воды, ответь на мои вопросы». Уверенный в своих силах и не привыкший слушать чужие приказы, Накула зачерпнул воды, поднес ее ко рту и упал бездыханный. Следом за ним на берег выскочили Арджуна, Бхимасена и Сахадева. Терзаемый жаждой, Сахадева спустился к воде и понес ее в пригоршне, чтобы окропить лицо своего родного брата. Тут его ноги подкосились, и он упал, не добежав до Накулы всего несколько шагов. Арджуна, решив, что мы попали в засаду, вскинул лук и послал стрелы веером в окружающие заросли. Бхимасена с проклятьями схватил меч, но застыл в нерешительности, не видя, на кого его обрушить. В зарослях все было тихо, и пока я хлопотал над сыновьями Мадри, Арджуна и Бхима, не выпуская оружия из рук, припали к воде прежде, чем я успел остановить их. У меня волосы встали дыбом, когда оба неуязвимых бойца под звон собственных доспехов ткнулись лицами в мокрый песок. И тут предо мной выросла сияющая фигура божества. Он стоял совершенно неподвижно. Голос, который я услышал, шел не от его сомкнутых губ, а рождался прямо в моем сознании.
«Кто ты? — спросил я, — Якша — охранитель здешних мест? Небожитель, воплотившийся в человеческую форму? Зачем ты убил моих братьев?»
«Из вас пятерых, — отвечал голос в моем сознании, — я пытался выбрать самого терпеливого и благоразумного. Ты не нарушил запрет брать воду, не обнажил меч в порыве отчаяния. Значит ты, Юдхиштхира, покорил свои страсти. Твои же братья сами пошли навстречу карме».
«Ты знаешь мое имя?» — изумился я.
«Боги знают все, — сказал небожитель, и в его словах мне явственно послышалась усмешка, — мы давно наблюдаем за вами, но в городе вас окружает такое количество челяди, что если бы не изгнание, то мы бы и не встретились. Ответь на мои вопросы, и я оживлю одного из твоих братьев».
И он задал мне первый вопрос: «Кто весомее, чем земля? Что превыше небес?» И, стоя на озаренном солнцем берегу озера, чувствуя, как сердце разрывается от тоски по братьям, я пытался прояснить свой разум. Нет, не судьба трона Хастинапура волновала меня в тот миг, не разбитые надежды на победу над Кауравами. Я исступленно хватался за нелепую надежду воскресить хотя бы одного из убитых. Небожитель терпеливо ждал ответа, и, подумав о Кунти, которая тщетно будет ждать Арджуну и Бхимасену домой, я сказал: