Арджуна с большим отрядом кшатриев, в том числе и Митрой, уехал дальше по горной дороге. Он тщетно пытался найти путь в сокрытую страну небожителей. Накула и Сахадева вместе с Джанаки и двумя десятками воинов остались в деревне. Меня же никто не обременял службой, возложив заботы о моем здоровье на старого брахмана и, слава всем местным богам, на Лату.
Дождавшись, когда я немного окрепну, а моя душа успокоится, она опять повела меня в храм. У гулкого каменного входа нас встретил уже знакомый мне старый брахман и двое почтительно улыбающихся служителей. Они поднесли нам медовую воду для утоления жажды и свежие цветы. Брахман провел нас в прохладную глубину храма, где рядом с алтарем горел священный огонь и дымились благовония. Вслед за хозяином мы уселись на подушки, набитые мягкой пахучей травой, и некоторое время предавались созерцанию пылающего огня, аккуратно настраивая свои мысли на общий лад. Наконец, брахман нарушил молчание, обращаясь прямо ко мне:
— Почему неспокоен твой дух? Почему мечутся мысли? Долгий путь прошел ты. Теперь время понять, зачем тебе это было надо. Попей, вот настой трав и меда. Мы здесь, простоте своей, все еще пытаемся хранить традиции. Ты обрядом-то не пренебрегай. Успокой разум. Иначе мои мысли за твоими не угонятся. Настой утоляет жажду, а цветы и созерцание огня — дух. Здесь у нас поспокойнее, чем в долинах юга, чувствуешь? — глаза брахмана строго заглянули мне в душу. Я невольно улыбнулся собственным ощущениям.
Покой, и правда, просачивался сквозь пелену опасений и забот, как вода горного родника сквозь мох. Брахман удовлетворенно сказал:
— Хум. Похоже, ты еще способен что-то ощущать. Думаю, тебе здесь понравится.
Да, в этом храме, вознесенном так близко к небесам, все еще жила сила, название которой я не знал, но чувствовал ее древность. Я с интересом рассматривал каменный алтарь, испещренный знаками свастики, креста и другими непонятными мне символами. Рядом на цепях висели бронзовые диски, стояли медные кувшины и статуэтки неведомых мне богов. Это были атрибуты каких-то забытых на южных равнинах священнодействий. Древние предметы, казалось, еще хранили благие мысли и веру тех, кто им поклонялся.
Брахман указал рукой на алтарь:
— Многие поколения верующих, рискуя жизнью, приходили сюда через горные перевалы. Их молитвами пропитаны даже каменные стены храма.
Он бросил взгляд на Лату, и та, поклонившись, встала с мягкой подушки и подошла к священному огню. Устремив взор на пламя, она стала читать заклинания, четко выговаривая слова и выдерживая ведомый только ей тон и ритм. Мне вдруг показалось, что стены храма завибрировали под действием ее голоса, отзываясь эхом молитв, возносимых тем, кто давно ушел. Потрясенный, я внимал голосам, освобожденным из камней, и в сердце своем поклонился духу, незримо витающему в стенах святилища.
Брахман показал мне рисунки на каменных стенах храма. Линии были почти стерты временем, но кое-где еще проступали детали рисунка летящих по небу шаров с огненными хвостами и плоских дисков, из которых в разные стороны били тонкие лучи.
— Это виманы — колесницы небожителей, — сказал брахман, — они и сейчас, бывает, проносятся над нашей долиной. По неведомым нам причинам именно здесь сохранилась нить, связующая мир небожителей с земными полями. Отсюда еще угадывается путь в их таинственную страну где-то в сердце гор.
— Значит, летающие колесницы — это не легенда? И сжигающие лучи?
— Да что виманы! — вздохнул брахман. — Все только и думают о войне. Вон, даже Арджуна не слезает с коня, ищет путь к хозяевам небесных повозок. Разве это главное? Дваждырожденного не могут интересовать эти безделицы, когда рядом скрывается величайшая тайна!
— Что может быть сейчас важнее войны и победы?
— Что толку в победе, если она ничему не научит и лишь откроет путь к новой войне?
— Значит таинственная страна в горах…
— Нет, и она сама по себе не имеет значения.
— Так что же?
— Душа человеческая. Атман. Через него он и с хозяевами колесниц небесных связан, но все недосуг это постичь… Да не пустят его такого в горные твердыни. Как же ему Юдхиштхира-то не объяснил этого. Да что там, и старший сейчас связан действием…
— Небожители, кто они? К кому рвется по горным тропам Арджуна?
Брахман развел руками и, как мне показалось, хитро взглянул на Лату:
— Откуда нам знать. Вы зовете их Хранителями мира, мы — Махатмами. Что меняют имена? Возможно, они — люди древности. Сокровенные сказания утверждают, что наши прародители пришли в этот мир чистыми, незапятнанными, открытыми добру. «По своей воле они могли возноситься на небеса, видеть воочию сонмы богов и мудрецов». Они созерцали в себе свет Атмана — Высшего Духа. Через него мы едины и с богами и с Хранителями мира. Он — огонь, который всегда присутствует в теле, как бы заключенным в сосуд, зерно духа, непрявленная сущность. Жизнь — это свойство Атмана. Но Атман не проявлен. Его созерцают лишь те кто добился ясности сознания. Только истинный йог, лучась здоровьем, способен изливать сияние Атмана, подобно светильнику в укрытом от ветра месте. Сокровенные сказания гласят: