После нападения на заповедную долину их осталось не более пятидесяти человек. Они были явно измучены переходом и выглядели весьма жалко. На открытом пламени костра они жарили дичь. Ветер донес до меня запах горелого мяса, и мой желудок сжался то ли от отвращения, то ли от смертельного голода. Только сейчас я вспомнил, что последние два дня я не ел ничего.
Один из дикарей снял с огня кусок мяса и подошел к вороху шкур, лежащих в траве под деревом. Он откинул верхнюю шкуру, и я, наконец, увидел Лату, живую и невредимую, с руками, связанными за спиной, и гневно горящими глазами. Дикарь протянул ей кусок мяса, но апсара с отвращением отвернулась от нечистой пищи. Дикарь махнул рукой и вернулся к костру. Лата, все еще со связанными руками, подтянула ноги и попыталась сесть, выпрямив спину. Я заметил, что ее стройные лодыжки были тоже безжалостно перетянуты кожаными ремнями.
Меж тем племя жадно утоляло голод. Только когда на вертелах не осталось ни кусочка, дикари улеглись спать на теплую землю вокруг костра. Они не ставили часовых. Эти дети леса спали чутко, как звери, и никто не мог подойти к ним незамеченным.
Я не стал подходить. Я скинул с плеча лук и приготовил стрелу с длинным серповидным наконечником. В бою такая стрела служила для нанесения длинных ран и была страшна даже для слонов. Я послал немой зов Лате, и увидел, как она внутренне напряглась, озираясь по сторонам. Как я целился! Мрак на поляне был пятнистым от бликов костра и луны. Почему я раньше не тренировался стрелять в темноте, как Арджуна! От волнения дрожали руки и сердце трепетало, как хвостик антилопы. Я начал ритмично дышать, пытаясь сосредоточиться на единственной точке на расстоянии вытянутой руки от Латы. На мгновение из моего мира пропали и лес, и костер, и спящие дикари. Звук спущенной тетивы оглушил меня, как удар грома. Стрела прорезала ночной воздух и воткнулась в землю у связанных запястий Латы.
Она неслышно легла на бок, изогнулась и поднесла связанные руки к торчащему из земли лезвию. Мое сердце замирало от нежности и тревоги, пока я смотрел, как ее гибкое тело извивается, словно попавшая в сеть серебряная рыба. Через несколько мгновений Лата освободила себя от пут. Теперь ей оставалось только выйти из круга спящих дикарей. Апсара великолепно владела своим телом. Почти невесомо ступали ее длинные ноги по земле, усыпанной сухими сучьями. Иногда она застывала, растворяясь в игре лунного света на листьях. Даже если бы кто-нибудь из воинов и проснулся в тот момент, он вряд ли бы разглядел ее очертания в колдовской пляске ночных теней. Медленно и плавно Лата уходила с поляны. Уходила, словно танцуя древний танец или совершая тайный обряд в храме.
Мы встретились, нашли друг друга в кромешной тьме чащи с той неизбежностью, с какой стрела Арджуны достигла цели на сваямваре Драупади. Не говоря ни слова, она обвила мои горячие плечи прохладными руками и прижалась лицом к моей груди. Мы застыли на несколько мгновений, позволяя нашим сердцам забиться в единой гармонии, потом побежали. Мы не знали, скоро ли дикари обнаружат пропажу, и стремились уйти как можно дальше. Теперь из преследователя я превращался в добычу, и это ощущение не доставило мне радости. Впрочем, задумываться о том, что будет, мне не хотелось. Ничто не должно было омрачать нашей радости обретения друг друга.
Мы ушли от погони, но торжествовать было еще рано. Возвращаться назад к горному храму уже не имело смысла. Тем более, наши враги, не достигнув цели, скорее всего бросились бы искать Лату именно в том направлении. Прямо на юг, за горными перевалами, лежала долина Ганги и дружественная Кампилья. Но на том пути нас ожидали заставы кауравов. Поэтому Лата предложила идти на юго-восток, через земли горцев-киратов для того, чтобы спуститься в долины бассейна Ганги у восточных границ Панчалы. Там раскинулись земли, некогда завоеванные Магадхой, царь которой долгие годы враждовал с народом ядавов.
— Три года назад царь ядавов Кришна вместе с Бхимасеной и Арджуной лишил народ Магадхи его правителя, — сказала Лата, — а унаследовавший престол отца Джаядсена хоть и не питает дружеских чувств к Пандавам, вряд ли способен простирать свою власть на все ранее принадлежавшие Джарасандхе земли.