— Лишь в заблуждении люди твердят о смерти, — тихо сказала Лата, — сколько бы нам ни пришлось рождаться на этой земле, зерно прозревшего духа не гибнет. Как пчела, собрав с цветка нектар, улетает, оставляя цветок земле, так и наша душа собираете каждого воплощения драгоценный нектар постижения сущности мира. Тело рассыплется прахом, но духовный опыт пребудет в зерне твоего духа до тех пор, пока не прорастут зерна, достигшие зрелости, навстречу сияющему ярче тысячи солнц Негасимому Сердцу Вселенной.
Карна презрительно передернул плечами и указал рукой на дверь, ведущую в тронный зал.
— Вы видели моих придворных? Мне ведомы их мысли, замутненные злобой и завистью. Они подобны пожухлой степной траве, колеблемой ветром. Им все равно, перед кем преклонить голову, под чьи стопы лечь. Какой нектар может собрать пчела с обугленных головешек? Как мне оживить незрячие сердца подданных, привыкших ко тьме вражды и недоверия?
— Ничего не соберет пчела, не взойдут зерна их духа, — непреклонно сказала Лата, — ибо в этом воплощении уже вырваны ростки их восхождения к небесам.
Она вдруг прикрыла глаза, будто рассматривая что-то, явленное только ей одной, и заговорила каким-то чужим напряженным голосом, каким пророчествуют храмовые жрицы, погрузившись в состояние глубокого сосредоточения.
— Цепь не прервется, пока жив последний дваждырожденный. Не потухнет огонь брахмы. В вихрях тонких сил, окружающих землю, на Высших полях будут храниться вдохновенные открытия и опыт, ожидая, когда на земле, в море приходящих и уходящих поколений, вновь засияют искры прозревших сердец. Они примут наши дары и почтут нашу память.
Лата тяжело вздохнула и открыла глаза с расширившимися зрачками. Силы оставили ее. Взгляд Карны смягчился состраданием и заботой.
— Спасибо тебе, апсара. Я от всей души желаю тебе и твоему другу выжить в грядущей войне. Может быть, вам — таким беззащитным и неискушенным в жестокостях жизни, — предстоит донести весть, когда мудрость и сила патриархов уйдут кровью в песок.
Карна встал и сделал повелительный жест следовать за ним, мы поднялись с циновок. Через боковую дверь царь прошел в коридор и повел нас к выходу из дворца. Свежий ночной воздух овеял наши разгоряченные разговором лица. На внешней колоннаде перед Карной встали стражи с факелами в руках. Он негромко отдал какие-то приказания их командиру. Мы с Латой стояли поодаль, с волнением ожидая, куда повлечет нас воля царя Анги. Скоро появилась легкая колесница, запряженная пятеркой коней. Вокруг нее защитным веером выстроилась охрана с факелами. Убедившись, что все сделано, как он приказывал, Карна повернулся к нам.
— Тот, кто отдает врагу нуждающегося в защите, тот не находит помощи, когда ищет ее. Так гласят Сокровенные сказания. Я чту их закон. Колесница довезет вас до границ моего царства. Дальше вы будете предоставлены собственной карме. Искренне желал бы дать вам приют на несколько дней. Но что, если Дурьодхана сочтет более разумным заточить в темницу двух преданных слуг Пандавов? Что, если кто-нибудь из моих ретивых сановников решит, что моя доброта чрезмерна, и, в соответствии со своим представлением о долге, пошлет за вами убийц? Я не рискую даже дать вам охрану, потому что каждый из моих телохранителей может в конечном счете ослушаться моего приказания. Так пошатнулось понятие о долге. Я же не верю, что вы представляете угрозу для моего властелина. По крайней мере, вы не принесете вреда больше, чем его глупые и честолюбивые советники.