— Я тоже. Но никто в нашем отряде не мог себе простить, что мы не пробились обратно забрать раненых. Страшно даже подумать, что пережил Джанаки, истекающий кровью у стен храма, лишенный известий о том, чем кончилась битва. Не хотел бы я так лежать долгие часы, медленно коченея от утреннего холода и потери крови. Но как все связано в жизни! Если бы он не проявил стойкости и не дожил до твоего прихода, ты бы не узнал, что случилось с Латой, а значит, не пошел бы за ней следом и у тебя не было бы сейчас такого сияющего от счастья лица, — почти весело закончил Митра.
Так мы ехали рысью и беседовали до наступления глубоких сумерек. На привале все утолили голод фруктами и холодными лепешками, так как разводить костер на землях Магадхи было опасно. Поездка в объятиях Накулы пошла Лате на пользу: ее тело избавилось от жара, а сердце от тревоги. Теперь она удовлетворенно спала, завернувшись в теплые плащи кшатриев. Зато тревожился Накула: мы уже были глубоко во владениях властителей Магадхи.
— Царь этой земли Джарасандха водил войска даже на ядавов и заставил их покинуть свою древнюю столицу Матхуру, — задумчиво сказал Накула, — с теми силами, что проснулись в племени магадхов, можно было и еще немало бед натворить, да Кришна с моими старшими братьями успел вмешаться.
Эти события произошли уже на моей памяти. Я вспомнил рассказы Латы о нападении Кришны, Арджуны и Бхимасены на Джарасандху. Убив царя, они отвели угрозу нашествия магадхов, еще раз доказав, что мудрые действия способны повернуть даже колесо кармы. Сколько лет жадный до чужих богатств царь приводил к повиновению мелких раджей, нетерпеливо раздвигая границы государства. Но хватило одного точного броска враждебной ему силы: распалась империя, истаяла армия. Я спросил Накулу, почему Пандавы не прибегли к чему-нибудь подобному для устранения Дурьодханы.
— Неужели ты думаешь, что убийство царя само по себе может изменить поток событий? — сказал Накула. — Просто тогда совпало много условий, не зависящих от нашей воли. Магадху постиг великий голод. Крестьяне, сменившие мотыгу на копье, не смогли обрабатывать поля. Юноши ушли в походы на чужие земли, а их деревни обезлюдели. Джарасандха создал поток силы, но подорвал саму основу жизни народа. Если бы не это, то разве смог бы Кришна с моими старшими братьями просто проникнуть в царский дворец?
Телохранители и простые воины, храни они преданность своему повелителю, не пропустили бы врагов, какими бы могучими и опасными они ни были. Сила Джарасандхи истощилась сама собой. Оставалось только завершить начатое так, чтобы не втягивать в битву тысячи ни в чем неповинных воинов. Но, остановив Магадху, мы усилили Хастинапур и его союзников — Ангу и Калингу.
Впрочем, теперь и у трона Дхритараштры зреют силы, способные послужить нашему делу. Юдхиштхира, благодаря вашим сообщениям, теперь знает о тайной отчужденности народа Хастинапура от своих правителей. Если бы у нас было время… Дурьодхана неизбежно разделил бы судьбу Джарасандхи. Но как предсказать, кто займет его место? Любой из братьев? Шакуни? Ашваттхаман? А еще бы они могли передраться между собой, тогда нам досталась бы разоренная страна, погрязшая в междуусобицах. Именно так развивались события на этой земле. Кстати, вообще неясно, кто из наследников царя Магадхи сейчас обладает силой и властью.
— Ну, это мы скоро узнаем, — легкомысленно сказал Митра, — нас наверняка видели и собирают силы, чтобы перехватить на обратном пути.
— Да, кто бы из сыновей Джарасандхи ни унаследовал трон, он вряд ли откажет себе в удовольствии отомстить… — мрачно сказал Накула.
— А если вернуться в северные леса? — заикнулся Митра. — …Нет, судя по лицу Муни, этого делать не следует. Наша конница и не пройдет там, а на южном направлении нам преграждает путь сама Ганга.
Некоторое время мы помолчали. Потом Митра нарушил тишину: — Дикарей нам, пожалуй, уже хватит. Может, игральные кости бросить, чтобы они за нас решили, — предложил Митра и осекся под гневным взглядом Накулы.
— Игральных костей с нас тоже уже хватит, — отрезал царевич, — я больше не хочу, чтобы за меня что-то решали кости. Идем напрямик через Магадху.
Наутро мы двинулись дальше. Города мы объезжали стороной, а провизией запасались в деревнях, где жили земледельцы и рыбаки. Обитатели деревень не интересовались, откуда мы пришли и куда направляемся, молясь про себя, чтобы опасные гости как можно скорее убрались восвояси. Мы уже почти поверили в удачный исход нашего путешествия, когда прямо перед нами на дороге выстроился большой отряд конных кшатриев в блистающих доспехах. Чуть поодаль густели плотные ряды копьеносцев. Мы сгрудились вокруг Накулы, готовясь подороже продать свои жизни. Но всадники разъехались в стороны, держа длинные тонкие копья поднятыми к небу. На дорогу выехала золоченая колесница под белым царским зонтом. Молодой воин в золотом венце, стоявший в колеснице рядом с возницей, что-то кричал всадникам.