Сквозь пелену листвы, каменные россыпи и знойные пустыни мы вышли на благодатные равнины. Все чаще попадались нам ухоженные поля в долинах рек, многолюдные деревни и города, укрывшиеся земляными валами и частоколами. Мы двигались, держа оружие наготове, ибо близки уже были земли Кауравов.
Неведомо каким путем нас настиг вестник Юдхиштхиры, передавший приказ двигаться прямо на север, оставляя равнину Ганги и столицу Панчалы далеко на востоке. Призрачная громада Хастинапура теперь осеняла наши сны вполне ощутимой угрозой.
Как ни осторожны мы были, но все-таки наскочили на отряд кшатриев, не уступавший нам в численности. Не могу понять, как грубые воины, лишенные дара прозрения, смогли так быстро и точно распознать, что имеют дело с врагами. Впрочем, в эти времена люди привыкли принимать за врагов всех, кто встречался им на пути. Только неожиданность встречи, ошеломившая и тех и других задержала начало кровавой схватки. Копья были наставлены, луки подняты. Но ни одна из сторон не решалась начать.
И вдруг Кумар, стоявший в первой шеренге, картинно бросил меч в ножны, сорвал с головы шлем и, тронув коня, в два шага оказался в толпе врагов. Какой-то человек в блестящих доспехах и расшитом дорогом плаще решительно потребовал у Кумара отдать меч.
— Я сделаю все, что ты хочешь, — с веселым вызовом крикнул Кумар, позволяя своему голосу облететь оба воинства, — я не боюсь смерти, ибо смерть — это удел кшатрия. Но не боитесь ли ее вы? Поистине, вам, о доблестные кшатрии, принадлежит эта земля. Кто превзойдет вас в готовности исполнить свой долг, отдавая жизнь за царей, которым вы клялись в верности? Не ведайте сомнений. Каждого кшатрия, идущего путем дхармы, за этим кругом жизни ждут сияющие миры.
Должен признаться, что к этому моменту я был почти уверен в невменяемости Кумара. Его восхваление врагов, готовящихся пустить нам кровь, казалось совершенно излишним. Кумар же не понижал голоса, но говорил с ноткой отеческой заботы, опустив щит и проникновенно заглядывая в глаза стоящих перед ним.
— Мудрость Сокровенных сказаний гласит, что лишь в невежестве люди говорят о смерти. Я, познавший мудрость дваждырожденных, заверяю вас, что смерти нет, но есть восхождение в бесчисленных мирах брахмы.
Кумар говорил. Вооруженные до зубов кшатрии, привыкшие бродить по границам владений Ямы, слушали, как зачарованные. Привыкшие к брани, угрозам и простым командам, они вкушали речь Кумара, как старое вино. Толпа воинов вокруг моего друга сомкнулась, строй распался.
Но голос Кумара продолжал звучать спокойно и увещевающе, хоть усталость и заставила его понизить тон. Мы не нападали, ибо ощущение угрозы развеялось, как утренний туман. Через некоторое время ряды всадников куру расступились, и мы увидели Кумара, церемонно раскланивающегося с предводителем в дорогих доспехах, который совсем недавно предлагал моему другу сдаться. Кумар махнул нам рукой, и южане, взяв с места в галоп, пронеслись на север мимо тех, кто мог стать неодолимой преградой.
— Ты сотворил чудо! — чуть задыхаясь крикнул я Кумару, когда убедился в отсутствии погони. — Подобно патриархам древности, способных усмирить тигра одним взглядом, ты смирил сердца целого отряда.
Кумар непринужденно рассмеялся:
— Сам не знаю, что на меня нашло. Это как тогда, в Кампилье… Иногда мне кажется, что я несу полную бессмыслицу. Но это идет изнутри.
— Мне тоже показалось бессмысленным уговаривать головорезов куру избавиться от страха смерти.
— Но ведь они правда боятся, — крикнул Кумар, качаясь в такт лошадиной рыси. Ветер играл его черными кудрями.
— Враждебность порождается страхом. Я помог им от него избавиться. Когда они успокоились, стало очевидным, что нам нельзя сражаться друг с другом, пока наши властелины не отдали приказа. Как видишь, наше понимание дхармы кшатрия оказалось очень близким.
— Не то слово! Ты просто поторопился. Еще несколько мгновений, и весь отряд пал бы на колени, присягая на верность знамени Пандавов. Теперь я не боюсь врагов. Мы будем просто всех встречных отводить к тебе на беседу, и вся армия Дурьодханы перейдет под твое командование.
Кумар вдруг посерьезнел: