Сможет ли Юдхиштхира заблаговременно проникнуть в замыслы Дроны и Дурьодханы, поможет ли «дух опережения» (мудрость Крипы) сломить ход колесниц куру в начале разбега, погасить порыв конницы тригартов?
С вершины холма наблюдал я происходящее и не мог сдержать унизительного для кшатрия чувства облегчения, что битва сегодняшнего дня начнется без моего участия.
Гибель Бхишмы вселила уверенность в сердца Пандавов. Решили они сокрушить мощь войска Дурьодханы единым ударом. Ушли в бой отряды панчалийцев и матсьев, ведомые Друпадой и Виратой. Пламенный Дхриштакету, решившийся вызвать на поединок Дрону, увлек за собой акшаукини чедиев. Ударили в центр войска Кауравов Дхриштадьюмна и Бхимасена, поддерживаемые близнецами.
— Узри алого дракона, сжигающего ядом своих стрел войска панчалов! — сказал Юдхиштхира Арджуне, показывая на крайний левый фланг армии. — Это Царь тригартов Сушарман вызвался ценой своей жизни отвлечь тебя от нашего лагеря, чтобы открыть путь колесничему войску Дроны. Пять его братьев, а также лучшие воины тригартов, мадров и куру принесли клятву не покидать поле боя, пока не убьют тебя. Все вызвавшиеся имеют сыновей, достойных продолжить их род, все сочли свои земные обязанности выполненными и горят решимостью достичь высших миров славной жертвой на поле боя. Всю прошлую ночь приносили они жертвы огню и пели священные гимны. Они назвали себя «саншалтаки» — что значит «связанные нерушимой клятвой». Теперь они ищут встречи с тобой.
— Согласно кшатрийским обычиям я не могу уклониться от подобного вызова, — тревожно ответил Арджуна, — оставайся под охраной близнецов и Сатьяки, а я постараюсь как можно быстрее освободить этих героев от данной клятвы, отправив всех в царство Ямы.
Так сказал Арджуна и, получив дозволение старшего брата, с легким сердцем умчался в битву, подобно искре, влекомой ветром.
Битва разгоралась, как костер под ветром. Дхриштадьюмне с панчалийцами удалось немного потеснить своих противников. Но передние ряды наступающих уперлись в стену щитов кшатриев Хастинапура. Их воодушевлял на битву великий брахман и непобедимый ратхин Крипа.
Навстречу нашему наставнику уже мчалась колесница Шикхандини. Дочь Друпады, пренебрегая смертельной опасностью, устремилась прямо на патриарха. Милосердие наставника или карма пока отводили от нее свистящие жала. Зато несколько стрел Шикхандини попали в лошадей Крипы, и его боевая повозка остановилась посреди кипящего водоворота боя. Я почувствовал, как мое сердце замерло от ужаса, но апсара-воительница не пожелала добивать стрелами великого брахмана. Опустив лук, суровая дочь Друпады спокойно смотрела, как один из ратхинов куру подхватил Крипу в свою колесницу, спасая его, точно быка, увязшего в иле.
Савитар спустился к земле, словно пытаясь рассмотреть, как густые шеренги пехоты, съедая пространство колесничего маневра, вновь и вновь сходятся грудь в грудь. На фоне угасшего неба качались сгорбленные, полные зловещей решимости силуэты слонов с боевыми башнями. Оттуда летели дротики и стрелы. Целиться в сгущающихся сумерках было почти невозможно. И казалось, что лапы смерти слепо и жадно шарят в темноте по рядам сражающихся. Тогда Юдхиштхира и Дрона отдали приказ прекратить битву.
И все-таки течение кармы явно поворачивало в благом для нас направлении. Кауравы, даже сохраняя численное превосходство, больше не решались сами атаковать.
На другой день Дрона построил войска многорядным непроницаемым для колесниц кольцом. В центре под белым зонтом встал Дурьодхана, окруженный колесницами Карны, Духшасаны, Крипы. Во главе войска расположился Дрона с царем Синдху и Ашваттхаманом. Здесь же были отряды царя гандхаров Шакуни, владыки мадров Шальи, предводителей бахликов Сомадатты и Бхуришраваса. Они готовились принять на себя первый удар колесничего войска Пандавов. В стороне от огромного кольца опять ожидали Арджуну саншаптаки — десять тысяч лучников в красных одеждах, поклявшихся на огне и воде отдать жизнь друг за друга.
С вершины холма наблюдал эту битву Юдхиштхира. Прямо перед походным шатром была приготовлена обрядовая площадка для жертвоприношений. Три угла ее были расположены на южной, восточной и западной частях света, соответствующих триединству Вселенной — мирам богов, людей, подземных тварей. Три священных огня развели по углам этого треугольника, принеся пламя, взращенное от солнца, молнии и дощечек арани. Юдхиштхира сел меж этих огней, сам подобный огню от нагнетаемой сердцем внутренней мощи. Брахма окружила его горячим, почти зримым шаром. Заколебались, поплыли в слоящемся воздухе священные огни. Подобно могучему вихрю, воля Юдхиштхиры пробила тоннель в пространстве, увлекая мое сознание вслед за собой туда, где в клубах черной пыли плыла белоконная колесница.