Потом Дурьодхана воскликнул, обращаясь к войску: «Я считаю себя повинным в гибели моих родных и друзей. Поэтому я иду в царство Индры для того, чтобы уплатить долг храбрецам, павшим за меня в битве. Смерть кшатрия на ложе в собственном доме достойна порицания. Тот человек, который покидает свое тело в лесном ашраме или сражении, достигает великой славы». И все кшатрии поддержали его, поклявшись сражаться до конца.
Спокойным голосом Санджая рассказывал, как строятся войска для последней битвы. В центре встал Шалья с колесницами и пешим войском мадров. На левом крыле Критаварман вел своих бходжей и конницу тригартов. Справа — Крипа во главе разноплеменного войска, собранного из оставшихся в живых союзников. Дурьодхана возглавил вторую линию кшатриев куру, а его дядя Шакуни вел в бой оставшихся конников Гандхары, вооруженных длинными пиками. Рядом со знаменем повелителя Хастинапура, украшенным огромным Нагом, развевался стяг Ашваттхамана, Сын Дроны поклялся не допустить гибели Дурьодханы, даже если ему одному предстояло сражаться с целым войском. Вспомнив рассказы дваждырожденных о причастности Ашваттхамана знанию божественного оружия, я не счел эту клятву пустым бахвальством.
Военачальники куру еще пытались склонить победу на свою сторону. Постигнув, в чем сила их малочисленных противников, они в последний день пытались перенять наши приемы боя. Все ратхины поклялись сражаться в едином строю. «Кто будет в одиночку сражаться с Пандавами или тот, кто покинет соратника, будет проклят».
И вот выехала на поле пышно украшенная колесница царя мадров. Ветер развевал бахрому белых зонтов и узорчатую ткань знамен. Зазвучали трубы и барабаны, нежно запели флейты. Это Шалья пытался воодушевить своих воинов на битву.
Им в ответ возвысили свой голос боевые раковины Пандавов. Дхриштадьюмна и Шикхандини во главе колесничего войска панчалов ударили по мадрам. Юдхиштхира атаковал самого Шалью. Бхимасена напал на Крипу, Арджуна устремился на Критавармана и после обмена стрелами обратил его в бегство. Накула с Сахадевой обратили в бегство оставшиеся конные сотни Гандхары.
Шакуни тщетно пытался остановить своих людей. Но его заметил Сахадева и крикнул: «Повернись и сражайся! Вспомни игру в кости! Вспомни, как смеялся над нами…» Это были последние слова, которые услышал повелитель игральных костей, прежде чем Сахадева снес ему голову.
Воины Пандавов беспощадно рубят отступающих! (Крипа учил: «не давай врагу оправиться и собрать силы — дави, втаптывай в землю до полной победы».)
Бхимасена заставил Крипу отступить, а сам обрушился на последних сыновей Дхритараштры, убивая их одного за другим. Арджуна убил Сушармана, а Шалью пронзил копьем Юдхиштхира. Старый царь мадров пал с колесницы на землю, как и подобает кшатрию, лицом к врагу. Раскинув руки, он, казалось, обнимал священное поле, как любимую жену, уснув непробудным сном на ее груди.
Лишь семь сотен пеших кшатриев осталось от акшаукини, которую привел с собой царь мадров на Курукшетру. И все они бросились в атаку на старшего Пандаву, горя жаждой мести. Тщетно пытался Дурьодхана удержать их безумный натиск криком «Не выступайте!»
Пренебрегая собственной жизнью, мадры пошли стеной на колесницу Юдхиштхиры. Но на их пути встали четверо Пандавов со своими телохранителями, а сзади, замыкая кольцо, с грохотом вкатились колесницы панчалов и ядавов. Сатьяки Ююдхана поднял руку в кожан ном предохранительном браслете. Блистая доспехами, ратхины воздели длинные луки и неторопливо выбрали цель. Подобно струнам оркестра, запели тетивы и отважные мадры полегли на поле, так и не успев сойтись врукопашную со своими врагами.
— Но где мой последний сын? — без выражения прервал рассказ Санджаи Дхритараштра. — Ты видишь его колесницу?
— Среди поля битвы высится могучий воин под белым зонтом, блеском равным луне. Его окружают лучшие воины куру, облаченные в доспехи. Он подбадривает оставшихся в живых криком «Сражайтесь веселей!», но на него несется сияющая колесница Дхриштадьюмны, за ней — ратхины Панчалы. Они испукают потоки стрел, которые сжигают ряды доблестных куру, стремящихся закрыть твоего сына. Возница Дурьодханы разворачивает коней… Я не вижу их больше. Еще трепещет на ветру гордое знамя Ашваттхамана. Он мечется по полю в поисках твоего сына, крича: «Где царь Хастинапура?» Те, что еще сражаются, кричат в ответ: «Прими последний бой! Что тебе до царя». Дхриштадьюмна, Сатьяки и Шикхандини окружают Ашваттхамана. Его воины бегут, и сам он подобен крокодилу, рвущемуся против течения навстречу врагам. Нет, и его колесницу увлекает поток бегущих воинов. Я слышу победный глас раковин Арджуны и Кришны. Все кончено.