Они начали бороться. Тут проснулись братья и с удивлением воззрились на поединок. Арджуна даже позволил себе язвительно поинтересоваться: «Не хочет ли Бхима, чтобы его подменили? Ведь уже несколько минут он тщетно пытается одолеть необученного дикаря». Тут Бхима обозлился не на шутку, и сжав бока Хидимбы могучими своими руками, бросил его на землю. А затем, придавив коленом его спину, схватил одной рукой за горло, а второй — за набедренную повязку. Испускавшего дикие крики людоеда Пандава согнул пополам и сломал ему хребет. Видя все это, лесная девушка разрыдалась. Бхима, раздосадованный насмешками братьев, приказал ей убираться, но она, наверное, побоялась возвращаться к своему племени, лишенному по ее милости и вождя, и ужина. Припав к ногам Кунти, она, заливаясь слезами, стала что-то лопотать на своем языке. Кунти, как и все женщины в таких случаях, расчувствовалась, видя кого-то еще более несчастного, чем она, и приласкала дикарку. Когда же в лесном озерце с девушки смыли краску и грязь, то оказалось, что она действительно красива, и Юдхиштхира приказал ей идти за ними следом. Надо было торопиться, пока не нагрянули остальные члены племени. Девушку они назвали Хидимба, поскольку это слово она произнесла несколько раз, стукнув кулачком себя в крепкую грудь. На следующем привале Юдхиштхира несмотря на протесты нетерпеливого Бхимасены, занялся изучением ее языка. Оказалось, что некоторые слова весьма просты, и, показывая на различные предметы и повторяя за ней странные тягучие звуки, больше похожие на шелест листвы под ветром, Юдхиштхира смог даже составить пару фраз. Девушка тоже оказалась понятливой и выучила несколько наиболее употребляемых слов вроде: есть, пить, да и нет. Так что, когда Бхима с наступлением темноты приблизился к ней и знаками пригласил следовать в кусты дикого жасмина, где из охапок пахучих трав он уже соорудил ложе, она вполне сознательно ответила ему «да». Можно представить, как хороша была дикарка по сравнению с изнеженными, избалованными женщинами дворца. Ведь, живя в лесу, она была все время в движении — бегала, лазала по деревьям, купалась в озере. Чараны говорили, что ее тело было словно налито гибкой, тугой силой… Но чараны не знали, что она действительно имела необычную внутреннюю силу, сродни скрытому огню дваждырожденных. В ее неутомимости скоро пришлось убедиться самому Бхиме, которого она каждый день, пока они отдыхали в лагере, уводила в лесные чащи… Правда, благоразумный Юдхиштхира настоял, чтобы ночью они все-таки были в лагере. Арджуна пошутил, что Бхима иногда был вроде бы и рад получать передышку от Хидимбы.