— В Сокровенных сказаниях говорится: «Посылать необученных на войну, все равно, что заранее прощаться с ними». Если вы не постигнете науки боя, то неумолимо попадете под тяжесть кармы — в бою причина и следствие следуют, как конные телохранители за колесницей царя. Просто не может быть, что вас не убьют.
— Но когда же мы будем готовы? — воскликнул Митра.
— Когда будете видеть в своих руках не меч, а полосу света.
Крипа поколебался мгновение и добавил:
— Похоже, ты, Муни, не будешь готов никогда. В твоем сознании не укладывается мысль об убийстве.
Я был ошеломлен, разбит, унижен. Стало неимоверно трудно заставить себя встретиться взглядом с наставником и Митрой. Они как-то сразу отодвинулись от меня, закрытые горячим маревом стыда. Горло пересохло, щеки горели.
— Но почему, Учитель? — услышал я голос Митры, — Муни управляется с мечом не хуже, чем я…
Я кивнул головой. Крипа видел мою сущность. Разве не предупреждал меня риши, что мысли от дваждырожденных не скроешь. Мне нравились упражения с мечом, но до тошноты явно представлялось, как отточенный кусок бронзы втыкается в чей-то мягкий живот и пузырится в ране горячая кровь. Даже в своем воображении я ни разу не смог преодолеть ужаса и отвращения убийства. Медитации не помогали. Способность отождествлять себя с другими существами наложила запрет на пролитие крови.
— Меч не делает человека воином, — ответил Крипа. — Наш друг не может и не хочет убивать. Молодец!
Я поднял глаза. В глазах наставника светилось искреннее уважение.
Муни, это совсем не унизительно … так чувствовать. Те, кто способны воплощаться во все живое, теряют способность наносить вред. Это не страх убийства, это осознание своей высшей связи со всем живым… Дваждырожденные прошлого были такими. Многие поэтому и погибли…
— Но я смогу заставить себя убивать кшатриев врага… — не очень уверенно пообещал я.
Крипа невесело улыбнулся:
— Тогда это не будет убийство, если — кшатриев, а не женщин? Не обманывай себя. Убийство — всегда убийство, хоть для кшатрия, хоть для ребенка. И за любую отнятую жизнь придет кармическое воздаяние. Здесь ты еще можешь взвешивать, решать, сомневаться, определяя свой путь. Но в бою воин уже не должен допускать колебаний, споров с самим собой. Пока подчинись потоку. Карма сама скоро поможет тебе сделать выбор. И он будет либо правильным, либо НЕИЗБЕЖНЫМ.
Я смирился. Наши занятия продолжались. Иногда прямо на тренировочном поле Крипа принимался рассказывать нам истории о великих сражениях и подвигах героев. Однажды Митра попросил его вспомнить о том, как осваивали военную науку братья Пандавы. Думаю, что Митрой в ту минуту руководило желание увлечь наставника разговором и передохнуть в теньке. Но Крипа расслабиться нам не разрешил, а предался воспоминаниям, стоя на солнцепеке перед нашими окаменевшими в неподвижности измученными телами.
— Первым наставником царевичей стал патриарх Дрона, не имевший равных среди дваждырожденных в стрельбе из лука.
— Но ведь сейчас Дрона живет при дворе Кауравов, — удивился Митра.
— Карма иногда ведет жизнь человека извилистыми тропами, — сказал Крипа. — Но я уверен, что Пандавы и сейчас чтят его как Учителя. Его отцом был великий отшельник, подвергавший себя суровой аскезе у истоков священной реки Ганги. Однажды этот отшельник увидел на берегу прекрасную апсару, которая после омовения выходила из воды совершенно нагая. Риши, с детства соблюдавший обет целомудрия, на этот раз не выдержал. Говорят, он излил семя в глиняный сосуд, из которого в надлежащее время появился на свет Дрона.
Чего только не выдумают чараны! А сколько песен будет создано еще — ведь Дрона по-прежнему полон сил и доблести. Его брахма не знает границ. Подобно огню, пожирающему жертвенную пищу, Дрона сжигает кшатриев, встречаясь с ними в битве. Ливни его стрел способны сметать воинов несмотря на крепость их доспехов. Разумеется, лучшего учителя для Пандавов и Кауравов Высокая сабха не могла и пожелать.
Когда царевичи вступили в пору своей юности, Дрона обернул вокруг бедер шкуру черной антилопы и отправился в Хастинапур. Пандавы играли в деревянный мяч на одной из пустошей близ города.
Бхима — самый сильный из Пандавов, но далеко не самый предусмотрительный, забросил мяч прямо в колодец, что был вырыт неподалеку. Начальник стражи, привлеченный разгневанными криками молодых царевичей, побежал к колодцу, вокруг которого столпились все пятеро наследников престола. Колодец был глубокий, и никто не мог придумать, как достать плавающий на поверхности воды деревянный скользкий мяч.