— Да, ты, к сожалению, прав, — вздохнул Крипа. — Многие наши братья потеряли остроту сопереживания. Бхимасена обучен и рукопашному бою, то есть он способен убить человека голыми руками. Для этого надо забыть о том, что твой противник — живое существо, то есть ненавидеть его до помешательства. Всеми видами оружия владеет Арджуна, но, думаю, даже у него не хватило бы духу убить человека голыми руками. — Словно что-то вспомнив, Крипа как бы про себя добавил — Но ведь Бхимасена — не единственный из дваждырожденных, потерявший дар сострадания. Кровь, однажды пролитая, тянется за человеком всю жизнь, искажает его чувства, туманит разум. Тяжелая карма у Бхимы. Вся мощь его брахмы теперь направлена только на убийство. Мне страшно подумать о том, что ждет его впереди. Если бы рядом с Бхимасеной не было бы благого влияния его братьев, он мог бы превратиться в ракшаса. Несколько поколений назад Высокая сабха исключала таких людей из узора. Но сейчас жестокое время, и многие наши заповеди нарушены.
— Но ведь вы сами говорили, что долг кшатрия — убивать, — сказал я.
— Убивать, когда это необходимо, но не наслаждаться убийством. Однажды, когда я еще был молод и обучался стрельбе из лука у Дроны, к нам в ашрам пришел сын царя нишадов Экалавья. В нем неожиданно пробудилась брахма, как и в тебе, Митра. Но он не попал вовремя в поле зрения наших учителей. Тренируясь самостоятельно, он научился метко стрелять. Но он не постиг законов благого поведения и пришел к Дроне с единственной целью — стать лучшим стрелком из лука. Благородства и сострадания в нем было не больше, чем в людоеде из дикого леса. И когда Дрона отказался обучать его своему искусству, он ушел в леса и стал жить как аскет. Экалавья сделал из глины идола, похожего на Дрону, назвал его своим учителем и начал упорно тренироваться. Его не интересовало ничего больше в этом мире. Поистине, им овладел ракшас. Однажды мы с Дроной встретили его в лесу — заросшего волосами, с коростой из грязи, одетого лишь в шкуру черной антилопы. С нами была собака, почуявшая его издалека. Как видно, она приняла его за зверя и громко залаяла. Экалавья пустил стрелы по звуку сквозь сплошную листву и попал собаке прямо в открытую пасть. Несчастное животное издохло у нас на глазах. Дрона потемнел лицом и сказал Экалавье, что он не достоин ниспосланной ему силы. Не знаю, каким волевым усилием Дроне удалось склонить его к подчинению, но после короткого разговора Экалавья схватил тесак и сам отсек себе большой палец правой руки. После этого он уже не мог владеть луком. Жестоко, конечно; но что было делать? Не брать же слово с человека, которым овладел ракшас кровожадности.
— Значит Арджуна сейчас самый искусный стрелок? — спросил Митра.
Крипа с сомнением потеребил бороду:
— У Арджуны есть соперник — это Карна, сын колесничего. Правда, в народе говорят, что настоящим его отцом был сам бог солнца Савитар. Он дваждырожденный, и в минуту душевного напряжения его окутывает брахма такой силы, что окружающим заметно сияние и кажется, что он одет в естественный панцирь. Впрочем, Арджуна, воспитывавшийся при дворе, понятия не имел о Карне и встретился с ним лишь в день, когда Дрона счел, что пришло время царевичам показать свое искусство. Неподалеку от Хастинапура была возведена арена и беседки для знати, чуть подальше плотники соорудили скамьи для простого народа. В день, когда созвездия благоприятствовали, Дрона призвал царевичей принять участие в состязаниях.
Повелитель Хастинапура Дхритараштра вышел в сопровождении своей супруги Гандхари и матери Пандавов Кунти. Он очень сожалел, что из-за своей слепоты не может наблюдать состязание. И сказал Дроне: «Сегодня я завидую людям, имеющим зрение, людям, которые увидят моих сыновей, исполненных доблести и преуспевших в искусстве владеть оружием. Ты совершил великое дело, о лучший из дваждырожденных»!
И сказав так, царь в сопровождении женщин вошел в беседку, украшенную жемчужными сетками. И вся его свита, и жены сановников разместились на разукрашенных террасах в ожидании зрелищ. Чараны поют, что посмотреть на состязание сошлось так много простого люда, что все пространство вокруг арены волновалось подобно морю. Солнце близилось к закату, и слуги зажгли огонь в тысячах бронзовых светильников.
В круг света вступил Дрона, облаченный в белые одежды. Его серебряные волосы и борода были умащены светлой сандаловой мазью и украшены венками из белых цветов. Он вышел в окружении своих учеников Пандавов и Кауравов, подобно тому, как на небе восходит месяц в сопровождении звезд. Громким голосом он провозгласил имена своих учеников. После этого начались состязания. Первым среди стрелков из лука был, бесспорно, Арджуна.