Потом Бхимасена и Дурьодхана показали, насколько искусно они владеют палицами. Их поединок был таким ожесточенным, что народ пришел в неистовство. Повсюду раздавались крики, кое-где началась потасовка. Дхритараштра, ощутивший эти волны ярости, приказал Дроне остановить поединок.
Противники разошлись. С одной стороны арены Бхиму, разгоряченного схваткой, окружали четверо Пандавов, против них стеной стояли многочисленные Кауравы во главе с Дурьодханой. И вдруг на арену вышел Карна в простом панцире. На поясе его был меч, а в руках он держал лук. Единственным его украшением были тяжелые золотые серьги. Они ловили отблески светильников, посылали мягкий лучистый свет на его впалые щеки, и казалось, что его лицо освещено солнцем. Чараны не скупятся на слова восхищения, когда сочиняют песни о Карне. Они сравнивают его с золотистой пальмой, могучим львом, самим богом Солнца. Его появление потрясло не только певцов, даже патриархи Высокой сабхи были удивлены его способностями и больше всего тем, что такой человек оставался вне нашего братства. Потом выяснилось, что он долгое время жил в какой-то глухой деревеньке среди джунглей. Но хоть отец его и служил сутой-колесничим в армии Дхритараштры, сам Карна в городе почти не бывал, а жил затворником в доме своей матери. Нрава он был замкнуто-недоверчивого и, рано почувствовав свой дар, никому о нем не рассказывал. Отец научил его обращаться с оружием, а брахма помогла достичь совершенства. И тогда Карна решил, что ему пора отправляться в Хастинапур. Неумолимая карма привела героя на помост в проклятый день противостояния Пандавов и Кауравов.
— Но почему вы говорите «неумолимая карма»? На состязание его привел случай, а выбор он сделал сам, — осмелился сказать я.
Учитель вздохнул:
— Как только Карна ощутил в себе мощь брахмы и кшатрийскую доблесть, он перестал принадлежать самому себе. Все, что он с детства узнал от кшатрия-отца, все, что ощутил в себе ясно, как зов раковины, влекло его в бой. Он был обречен искать достойного противника. Значит, его встреча с Арджуной была предрешена. Они были равны по силе и доблести, как сыновья одной матери. Поэтому для человека, познавшего законы кармы, нет ничего удивительного, что сын суты принародно оспорил титул лучшего стрелка у Арджуны. Карна послал свои острые, без изъяна, стрелы точно в мишень, наслаждаясь властью над ними. И не понимал он, окутанный майей гордости, что сам уже лишен выбора и выпущен в неведомую цель безжалостной рукой неизвестного бога. Успех Карны необычайно обрадовал Дурьодхану. «Наконец-то нашелся достойный соперник Арджуне! — воскликнул он. — Благодарение судьбе, что ты явился сюда. Располагай же мною, как желаешь, о могучерукий!» Эти ласковые речи размягчили сердце Карны, не привыкшего к учтивому обращению. И он ответил Дурьодхане: «Я желаю дружбы с тобой». Поддавшись уговорам благодетеля, Карна хотел вызвать Арджуну на единоборство. Но многие советники Дхритараштры воспротивились этому. Поединки велись боевым оружием, и все понимали, что кипение страстей может заставить соперников биться насмерть. Тогда кто-то из придворных, опытных в правилах ведения поединков, сказал, что Арджуна, происходящий из рода царей, не должен сражаться с сыном простого колесничего. Услышав это, Карна склонил голову от унижения. Но Дурьодхана смог воспользоваться и этим. Он провозгласил громовым голосом: «Если Арджуна считает ниже своего достоинства биться с простым кшатрием, то я дарю Карне престол в стране Анга. Пусть жрецы сейчас же совершат обряд помазания на царство».
Остается только удивляться, как много власти успел сосредоточить в своих руках юный Дурьодхана. По собственной прихоти он вознамерился смещать и возводить на трон царей в подчиненных Хастинапуру землях.
Карна гордо расправил плечи: «Что может сравниться с этим даром? Как мне отблагодарить тебя?» «Я желаю только твоей дружбы», — сказал Дурьодхана, и Карна от избытка чувств обнял его. Бхимасена, который наблюдал за всем этим, сказал презрительно: «Помазание на царство еще не делает сына колесничего царем. Ты не достоин того, чтобы мой брат сходился с тобой в поединке». Дурьодхана вступился за Карну: «Законы кшатриев не различают воинов по их происхождению, оно так же трудно постижимо, как и истоки рек. Огнем пронизано все в этом мире. Многие брахманы произошли от кшатриев».