Испытание луком и стрелами вместо поединка на мечах или палицах было назначено царем панчалов по совету Высокой сабхи и позволяло дать преимущество дваждырожденным. Только человек, обладающий брахмой, мог попасть в мишень, по размерам не превосходящую наконечник стрелы.
Лук — самое благородное из всех видов оружия. Он требует не только силы, но и духовного напряжения. Он убивает, но не уродует, как булава или меч.
Впрочем, у большинства претендентов на руку Драупади в день сваямвары до стрельбы вообще дело не дошло, они не смогли даже натянуть тугой лук Друпады. Брат Дурьодханы Духшасана, распаленный красотой Кришны Драупади, несколько раз подходил к этому оружию. Он все-таки смог натянуть тетиву, но не совладал с пожиравшим его нетерпением, и пущенная стрела просвистела мимо цели далеко в открытое поле. Другие герои тоже не достигли цели. Даже сила Бхимасены оказалась тщетной, так же, как и его внезапно вспыхнувшая страсть к панчалийке. Только Арджуне, любимому ученику Дроны, оказался под силу этот подвиг духа.
И вот перед мишенью остались лишь два воина: Карна, в блистающих доспехах, подаренных Дурьодханой, и никем не замеченный до этого широкоплечий юноша, одетый по обычаю странствующих риши в шкуру черной антилопы. Карна легко натянул тугой лук, но Кришна Драупади крикнула: «Стой!» К безмерному удивлению собравшихся она запретила Карне стрелять, сославшись на его низкое происхождение.
Но ведь для дваждырожденных варна не имеет значения… — заметил я, пытаясь скрыть как много для меня значит ответ на этот вопрос.
Не имеет, — кивнул Крипа, — тем более, что Карна был уже тогда помазан на трон страны Анга. Но ни тогда ни потом Кришна Драупади не открыла нам истинную причину запрета, который она наложила на сына суты. Так или иначе, тогда перед почти невидимой мишенью остался стоять неизвестный никому юноша в одежде брахмана. Многие цари и кшатрии сочли бы именно его неподходящим для участия в сваямваре.
Я представляю, как трудно было Арджуне, — сказал Крипа. — Даже здесь, в тиши царского дворца, отрешенные от тревог, вы не можете сосредоточиться для одного единственного выстрела. А там, в сполохах факелов и мерцании звезд, среди сотен зрителей, криков и свиста, враждебных мыслей и стремлений, Арджуне потребовалась великая сила духа, чтобы, забыв о собственных тревогах и страхах, о врагах и мечтах, выстрелить точно в цель. Выстрел из лука — это больше, чем жертвоприношение! Выстрел — это достижение господства над самим собой. Выстрел начинается в сознании и длится бесконечно. Выстрел — это слияние стрелка с небом и землей, между которыми застыл его лук, слияние с тугим воздухом, разрываемым летящей стрелой, с далекой целью, притягивающей сосредоточенные устремления. Если мысль пронзила мишень, то и стрела идет к цели не колеблясь, словно по невидимому каналу. Поистине, надо было обладать могучей силой, чтобы натянуть великий лук царя Друпады, но в момент выстрела Арджуна так же мало думал об этом, как не думает о струне музыкант, играющий на вине. Арджуна весь ушел в мелодию тетивы, настраивая свое оружие в унисон с ветром.
И вот он встал напротив мишени, выбрал пять длинных и прямых стрел, мгновение постоял с опущенным луком, словно в раздумье, стоит ли стрелять, а потом с быстротою молнии пустил все пять стрел в полый рог. И, о чудо, стрелы пронзили мишень как одна сплошная лента!
Что тут началось! Восторженные крики смешались с волной негодования. Звенело оружие, победно трубили боевые раковины, звучали проклятья. А Драупади, не обращая внимания на этот гвалт, подошла к победителю и покорно протянула ему свою руку. Казалось, ей не было дела до ропота собравшихся, что брахман, одетый в шкуру черной антилопы, еще меньше подходит царской дочери в мужья, чем только что отвергнутый сын колесничего.
Меж тем, цари, проигравшие состязание, подняли ропот, кое-где заблестело обнаженное оружие. Пышный праздник грозил перерасти в кровавую стычку. В это мгновение сквозь толпу к арене пробились еще четыре могучих брахмана, загородивших плечами Арджуну и Кришну.
Под простыми одеждами риши в них чувствовался воинский пыл, подобно тому как жар углей чувствуется сквозь золу костра. В их руках блистало поднятое оружие, что несколько умерило стремление окружающих к быстрой расправе.
Конец раздорам положил сам царь панчалов Друпада. Он провозгласил, что отдает свою дочь победившему на состязании брахману. Доблестные цари ядавов Кришна и Баладева поддержали это решение, указав недовольным, что недостойно идти против веками освященных традиций — последнее слово на сваямваре остается только за девушкой. Она свой выбор сделала. Всем пришлось смириться с плодами кармы. По крайней мере, так говорится в песнях, которые народ создал сразу же после великолепного состязания. Но я думаю, что Друпада и его дочь знали, кто скрывается под скромными брахманскими одеждами. Не забывайте, что Кришна была дваждырожденной, и ее трудно было обмануть нарядом. Молодые цари ядавов тоже поняли, с кем имеют дело.