— Юдхиштхира, один из пятерых братьев, оставался спокоен, доказывая тем самым, что его не зря в народе считали самым благоразумным. Он терпеливо объяснял Драупади, что гнев сам по себе не может быть хорошим советчиком, и ярость, даже справедливая, мешает человеку мыслить трезво.
«Слабый да обуздает свой гнев, Драупади! — сказал он Кришне. — Ты путаешь духовный пыл с обычным гневом, которому подвержены не дваждырожденные. И дед наш Бхишма, и наставник Дрона, и Видура — все призывают к миру и смирению. Какой смысл сражаться, когда наши друзья при дворе смогут убедить Дхритараштру вернуть то, что причитается нам?»
— Но гнев Бхимасены от слов Юдхиштхиры только рос, как огонь от ветра. Он не мог смириться с тем, что пришлось расстаться со своей землей, не нанеся ни одного удара врагам. «Как слабосильный шакал похищает добычу у львов, так и Дурьодхана похитил наше царство, — сетовал Бхимасена. — Да мы могли перебить их всех прямо там, в Зале собраний. А вместо этого ты сидишь здесь, провозглашая „Дхарма, дхарма!“ Дхарма кшатрия — сражаться! Пойми, никто не видит нашей кротости и мудрости. Нас просто считают трусами. Даже любимая наша Кришна Драупади, и та не может понять смысла твоих поступков. Так чего же ждать от наших подданных, неискушенных в законах нашей общины? Уйти в изгнание на двенадцать лет все равно, что принести себя в жертву времени! Мы можем умереть, потерять силы и разум. Мы же не боги. Мы недолговечны, как морская пена».
— Тогда Юдхиштхира вынужден был напомнить братьям, что неподчинение решению Высокой сабхи карается исключением из узора. Если все братство сочтет их предателями, то ни лук Арджуны, ни палица Бхимасены не спасут их войско от гибели. Решение Высокой сабхи, которое передал Видура, было точным и ясным — подчиниться, не прибегать к насилию. Выждать назначенный срок. Поэтому Арджуна сейчас оказался в Двараке. Поэтому его братья и их супруга скрываются где-то в тайном лесном ашраме. Но долго ли теперь это будет продолжаться? Срок их изгнания истек, но надежды на то, что соперничество между Пандавами и Кауравами ослабнет, не сбылись.
— Так чего же ждать? — воскликнул Митра. — Прав был Бхима, когда звал к оружию. Я бы тоже сражался. А кому победить — пусть решит карма.
— Плоды кармы тоже должны созреть, — сказал Крипа. — Ничто в мире не происходит само по себе. Если бы не послушались Юдхиштхиру, не признали бы решения игральных костей, то подтвердили бы обвинение Дурьодханы в стремлении к захвату власти. Тогда бы вся община дваждырожденных была бы против них. А подчинившись, Пандавы показали свою приверженность благу нашего братства, вызвали сочувствие к себе, подтвердили чистоту помыслов. Теперь у Пандавов значительно больше сторонников в Высокой сабхе. Их поддерживают могучие государства панчалов и ядавов.
— Многие дваждырожденные, видя, что удача идет только к жестоким царям, начинают остерегаться Дурьодхану. Они призывают Юдхиштхиру взяться за оружие, пока не свершилось большее зло.
— И правильно, — выдавил сквозь зубы Митра, продолжая держать на весу вытянутые руки, дрожащие от напряжения. Крипа взглянул на него, как мне показалось с некоторым сожалением: