Кришна пожал плечами:
— Я тоже теперь расставляю охрану не только на стенах Двараки, но и внутри города.
Арджуна изумленно поднял брови:
— Неужели ты опасаешься предательства даже здесь? Кажется, мы еще способны почувствовать злонамеренность так же ясно, как запах дыма в чистом воздухе леса.
— Многочисленные тревоги и заботы отнимают наши силы, рассеивают внимание. Не надо позволять случайностям отягощать плоды кармы, — отметил Кришна. — Люди видят страшные знамения, и сердца их могут утратить стойкость но злу.
— Знаток дхармы Юдхиштхира еще до ухода в изгнание говорил, что необходимо исправлять нравы суровыми законами, а Высокая сабха обвинила его в нарушении дхармы дваждырожденного! — с горечью сказал Арджуна. — И вот к чему мы пришли всего за десять лет!
Учитель успокаивающе коснулся его плеча:
— Самые мудрые предсказания бессильны, пока люди на собственном опыте не поймут их правоту, а тогда, как правило, бывает слишком поздно. Это карма, и против нее бессильны даже патриархи. Невежество порождает вражду и подозрительность, из них проистекают война и смерть, а они, в свою очередь, порождают невежество. И даже вы, облаченные мудростью и властью, не желаете разорвать этот порочный круг.
— Так в соответствии с дхармой и надлежит рассуждать Учителю, берегущему наши законы и знания в заповедном ашраме, — сказал Кришна. — Но Пандавы — цари, и наша дхарма — беречь подданных! Сейчас не время увещеваний. Джарасандха скоро двинет войска на Двараку и никакие мудрые рассуждения о карме и высшем предназначении дваждырожденных не спасут жен и детей ядавов от рабства, а их мужей — от смерти. Мой царский долг — сражаться!
Долго, до четвертой стражи ночи продолжался этот необычный военный совет, больше похожий со стороны на задушевную беседу. Хоть иногда голоса спорящих и звенели от страсти, но никто ни разу не прервал говорящего, никто не усомнился в искренности речей и в доброй воле возражающего. Нам с Митрой не все было понятно в словах и мыслях, явленных на совете, многое казалось ненужной тратой времени, однако мы чувствовали, как в неспешной беседе начинает звучать неуловимая общая нота, которая связывает, соединяет противоположные мнения в единую гармонию. После всех разговоров и споров не осталось горечи или обид, лишь радостное ощущение единства и сопереживания.
После окончания совета мы простились с Латой, умчавшейся домой на быстрой колеснице, и вместе с Крипой и Учителем отправились через пустынный город домой. Прохладный утренний ветер, настоенный на аромате цветов, несколько прояснил наши головы. Лучи ранней зари освежили чувства, и мы еще долго беседовали, петляя по мощеным улочкам Двараки.
— Очень скоро этот город может превратиться в осажденную крепость, — сказал Крипа, погладывая на дышащие покоем окна домов.
— Да, и опять больше всех пострадают не цари, а те, кто кормит и строит дворцы, шьет одежду и лепит посуду, — сказал Учитель. — Никто не защитит их от страданий и смерти.
Мое сердце сжалось от мысли о том, что ждет этих людей. Я вспомнил о своих родителях, о тех, кто остался в деревне. Обреченные на тяжелый труд, они так и проживут свою жизнь, не зная ничего, кроме работы на поле. Сколько неиспользованных возможностей, непрозревших сердец, бесцельных потерь!
Учитель повернулся ко мне, уловив грустный тон моих мыслей.
— Жизнь поколений проходит в темноте невежества и страданий.
Никто не учит их противостоять потерям и несправедливости так же, как и грозному оружию кшатриев. Я рад, что ты понял. В этом ваше различие с Митрой. Он — потомок кшатриев — никогда не знал, что такое отчаяние попранной свободы и замкнутость кругов жизни.
Митра обиженно возразил:
— Кшатрии рождены, чтобы сражаться, а цари враждовали друг с другом и тысячи лет назад. Что изменилось теперь? Будет нужно, и мы с Муни обнажим мечи. Кое-чему нас здесь научили…
Учитель с укоризной взглянул на Крипу:
— Да, сражаться научились многие дваждырожденные, и это погубит наше братство.
— Но почему? — Воскликнул Митра.
— Брахма не существует сама по себе. Огонь горит на алтаре, брахма пробуждается в прозревшем сердце. Наши сердца — словно замкнутый узор каналов, по которым течет огненная сила. Стоит прорвать канал, как сила иссякнет. Если начнется война и распадется наш узор, то брахма исчезнет, как вода уходит в землю.