Куда выбросила? А на помойку рядом с домом. Желаете исследовать?
Ладно, смотрим дальше. После даты убийства Киры Губиной есть в списках фамилия Виты? Если Булыгин расколотил очки в лифте, он должен был заказать себе новую пару. Во-первых, потому что без очков он обходиться не может, а во-вторых, потому что их отсутствие все бы заметили, и это было бы подозрительно. Казалось бы, кто там будет присматриваться, в каких ты очках. А дело в том, что очки очень меняют лицо. Стоит человеку надеть очки, которые окружающие на нем еще не видели и к которым не привыкли, ну там оправу другого цвета или формы, линзы другого оттенка, это сразу бросается в глаза, вызывает вопросы. Все начинают приглядываться, спрашивать: «Ты как будто изменился? Похудел, что ли? Загорел?», «Иначе как-то выглядишь…». А есть такие внимательные дамы, которые человека просто «фотографируют» — как одет, во что обут, какую прическу носит — и всегда готовы сличить его внешний облик с предыдущей «фотографией». «Видели Булыгина? Его новые очки? Видно, Элеонора ему плешь все-таки проела. Украсила мужика по своему усмотрению. Вы знаете, что она его все время пилит — несолидно одеваешься, не с теми знаешься… Обратили внимание на его последний галстук? Да это просто „Гибель Помпеи“ ручной работы! Как будто Элеонора его сама расписывала в своем Кобрине гуашью местного производства, хи-хи-хи!»
Нет фамилии Виты. Нет и Булыгина… 0-па! Зато есть некий Бутырин: заказал очки на следующий день после убийства Губиной — и тоже минус два, Вадим усмехнулся — все ясно. Казалось бы, зачем подчищать рецепт, зачем эти эксперименты с «Бутыриным»? Безопаснее для Булыгина было бы выписать рецепт на чужую фамилию у знакомого окулиста. Но Булыгин в то время скрывался, «лежал в морге», и шастать по Москве и просить рецепты у знакомых или незнакомых врачей ему было не с руки. Легче заказать очки по старому рецепту, лишь слегка исправив фамилию, — отсюда и таинственный «Бутырин».
Кстати, и инициалы у него, как у нашего клиента, — М.Н. Можно, конечно, исследовать очки, которые сегодня носит Булыгин, и доказать, что они с теми самыми суперпуперлинзами. Но он на второй раз — не идиот же! — мог заказать и «обычные» стекла, чтобы не светиться. Это ничего не даст. Вокруг этих очков можно такого вранья наплести — ого-го! Журнал клиентов — это ведь не документ. Булыгин может сказать, что заказывал очки сто лет назад и не знает, почему его не занесли в журнал — поди докажи, что такого быть не могло. Или вдруг Вита вспомнит, что на самом деле заказывала очки для шефа, а не для себя, и тот до сих пор в тех самых и ходит… Даже тратить время на дальнейшие изыскания не стоит.
История с очками и неким «Бутыриным» только укрепляет подозрения, не более. Это не улика. Для очистки совести тем не менее Занозин подозвал менеджера. К Занозину подошел важный молодой мужчина в безукоризненном костюме. Он был бы более симпатичным, если бы не старался так «надувать щеки» и не пыжился косить под Европу.
— Скажите, пожалуйста, а может ваш продавец оформить заказ помимо журнала? Вы не волнуйтесь, я не из налоговой инспекции…
На этот намек менеджер не отреагировал, даже бровью не повел. «Обучение по европейскому стандарту, — подумал Занозин. — Или напротив — наша российская смекалка и выдержка?»
— В принципе такое должно быть исключено. Однако продавец тоже человек — может устать, что-то упустить, забыть…
Менеджер говорил нарочито ровно, не торопясь, чтобы собеседник ценил каждое оброненное слово.
Занозин такой темп беседы не выносил и перебил «европейца» московского разлива уже на середине фразы — ему и так все было ясно.
— Хорошо. Вот тут у вас записан некий Бутырин.
Делал заказ на очки три недели назад. Продавец мог бы вспомнить этого клиента?
— Дайте посмотрю. Не хотелось бы вас…
— ..обнадеживать, — подхватил нетерпеливо Занозин. — Каждый день они оформляют заказы для десятков клиентов, они не могут помнить каждого в лицо. Но, может быть, этот клиент чем-то выделялся?
— Мы можем… — начал отвечать менеджер, но Занозин уже знал конец еще не произнесенной фразы.
— ..спросить у продавца? — догадался он. — Он здесь?
От вопроса Занозина менеджер еще больше надулся, но промолчал, только недовольно подозвал рукой какую-то девушку из-за прилавка.
— Надя, — обратился он к ней важно. — Помоги этому… (менеджер заколебался, выбирая, как лучше сказать — «господину» или «товарищу») посетителю, — выбрал он наконец формулу вежливости.
Занозин восхитился («Надо же, этот европейский недопесок умеет находить нестандартные решения!»), после чего к менеджеру потеплел. Но было уже поздно, так как его оставили на попечение Нади, что, впрочем, было даже приятнее. Надя оказалась не в пример толковее своего шефа и как дважды два, не затратив на это и трех минут, доказала Занозину, что вспомнить клиента по фамилии Бутырин она ни за что не сможет, хотя, судя по журналу, смена была ее и заказ оформляла именно она.
Но это уже не имело большого значения — Занозин почуял запах удачи и поймал кураж. А общение с Надей было лишь изящным завершением его похода в салон, этаким приятным оптимистическим аккордом.
Направляясь в офис телефонной компании, обслуживавшей мобильник Киры Губиной, он знал, что какой-то улов у него будет — какой именно, не знал, но был уверен, что будет. «Вот оно!» — Занозин торопливо скомкал распечатку, которую ему дали в компании, засунул ее в карман и поспешил в управление, надеясь, что Карапетян уже вернулся со своего совещания, — очень хотелось с кем-то поделиться и посмаковать ситуацию.
Карапетян, замученный инструкциями гаишников, был на месте — пил чай с баранками.
— Ну, что? — с ходу обрушился на него Занозин. — Будем чай пить или убийцу ловить?
Карапетян, ожидавший, что шеф поинтересуется «Атакой», поспешно сглотнул баранку, всем своим видом выражая готовность тут же найти убийцу.
— Смотри! — Без долгих предисловий и подготовки Занозин разложил на столе распечатку из телефонной компании. — Вот номер мобильного телефона Киры Губиной, смотри за то число, когда она была убита, 23.30 — разговор с мужем: видишь, напротив значится губинский номер телефона — сверь-ка с тем, что у меня в книжке записан, — подсунул он ему свою записную книжку. — Один к одному. А вот и нужный нам звоночек в 23.59. Звонок привходящий, разговор короткий, с другого мобильного, номер не губинский. Ну? — подбодрил Карапетяна Занозин.
— Проверил номерок? И за кем записан? — разволновался Карапетян. Занозин кивнул — «да, да». — Йэс! — завопил съевший не одну баранку и потому полный свежих сил Карапетян.
— Булыгинский мобильник, — удовлетворенно плюхнулся на стул Занозин. — В то самое время, когда хладный труп Булыгина якобы лежал в морге, сам владелец мертвого тела звонил Кире Губиной по мобильному. Конечно, он может сказать, что потерял телефон и не знает, кто по нему звонил. А потом снова нашел телефон… Но это уже не шутки, от этого звонка Булыгину отвертеться будет трудно. Да, как там твоя «Атака»? Мне без тебя довольно трудно.
Может, увильнешь, у начальства похлопотать?
— Я все успею. И машины угнанные обнаружить, и Булыгина разоблачить. Так поехали его брать, шеф.
Пока все на мази, — вскочил Карапетян.
— Не спеши, давай сначала все обмозгуем, — остановил его Занозин. — В салоне тоже, в общем, все подтверждается. Были у Булыгина те самые очки с немецкими линзами. После убийства Губиной он снова, по-видимому, заказал точно такую же пару, хотя доказать это трудно. С мобильником дело тоже не очень верное…