-- И еду забыл?
Митрий раскраснелся, вспотел, глаза напряглись упорством.
-- Еда -- что, хлеб всегда успеешь съесть. Железнов кивнул одобрительно.
-- Это правильно.
Потом обошел зеленные ряды, оглядел чужие возы, доброкачественность товара, справился о цене, вернулся довольный.
-- Ну, ребята, кажись, дела пойдут! Нашего товару в привозе мало, и огурцы наши хороши. Продавать можно поразному -- и мерой и поштучно. А цену надо бы придержать.
Площадь загудела людом, расцвела белыми платками, темными фуражками, корзинами, мешками.
Высокая женщина подошла к возу, справилась о цене и удивилась:
-- Как дорого!
Железнов вздохнул, заговорил ласково.
-- Труда много положено, молодушка, и огурец первый в базаре. Не огурец--сахар. А то купишь, он -- что осина, вот чего надо опасаться.
Молодушка взяла огурцов. Подошла одна с пышным зачесом, еще несколько в платках.
Морщинистая женщина выглянула из-за других, прошамкала:
-- Неказист огурец-то!
Железнов метнул руки к огурцам.
-- Что ты, сестра! Это не товар? Да на выставке лучше не бывает.
Женщина с зачесом покосилась на морщинистую.
-- Огурец на редкость, я еще издали увидела. Как продаешь?
Железнов -- к ней:
-- Ваша воля, гражданка. Можно счетом, можно мерой.
Взяла десяток. Остальные пошли дальше. Железнов глянул на воз товарищей -- у них та же история, не ходко брали. Перевел взгляд на другую сторону -- там толкотня, воз облепили со всех сторон, выкрикивали:
-- Мне сыпь!
-- Мне!
Простоватый парень продешевил, остался на пустой телеге.
-- Все огурцы.
Железнов потер руки.
-- Заторгуем!
Солнце поднялось, накалило воздух жаром. Железнов не ошибся -- не хватило огурцов на базаре. Покупатели окружили их телеги. Полезли с корзинами.
Железнов вспотел, волосы всклочились. Он метался, насыпал, получал деньги.
У воза -- ропот.
-- В очередь!
-- Я вперед!
-- Не давай без очереди!
Успокаивал.
-- Потерпите, граждане! Огурец без лицовки, не обижу!
Поштучно -- отказывал: слишком канители много. Дело заспорилось, телега опустела.
Глянул в сторону товарищей -- они тоже окончили торговлю. Митрий вытер потное лицо. Вздохнул облегченно:
-- Наконец-то!
Железнов подошел к ним, увидел взмокшие рубахи.
-- Искупались, ребята?
-- Что баня!
СТАРОЕ КРЕПКО ДЕРЖИТСЯ.
В лугах медовый запах, в воздухе жара, вода на речных перекатах лучилась расплавленным железом.
Мужики сдвинулись бычьим стадом, отяжелели от жары, грузно опирались о косовицы.
Между стариками начинался гул, напоминая раскаты далекой грозы.
Спор намечался вокруг покосного клина, называемого ольховым. В нем десятины три. Одни хотели его пустить в покосную площадь, другие тянули на пропой.
Женщины пестрели в стороне, на пригорке. Дарья грызла зеленую былку, рассказывала о коллективном огороде: какое у них обилие огурцов, не вызревших еще помидор, и картофель уже по куриному яйцу. Только рук не хватает. Вот и сейчас -- одни уехали на базар, другие сюда, у третьих в семье нелады. Там же не больше восьми человек, а дел уйма: огурцы перерастают, картофель и капуста второй раз не опаханы, морковь душит сорная трава, верхушки помидорной ботвы не обрезаны.
Улыбнулась, оборвала травяную былку.
-- А знаете, бабыньки, товарищ Железнов говорил -- трактор купим и артель сколотим. Вот тогда заживем... Пойдете к нам?
Женщины-беднячки, без мужиков в семье, прислушивались к рассказу Дарьи. Но предложение пугало. Больше всех боялась тетка Лукерья, что жила по соседству с Киланом. Килан говорил ей, что Железнов затевает коммунию, хочет согнать всех к одному корыту и блудить пособачьи. Она-то -- беззубая старуха и за себя не беспокоилась, но у нее дочка Груша. Набросятся на нее, и отнять нельзя -- коммуния!
Голубоглазая комсомолка пришла вместо отца, он с перепою заболел, с ним возится и мать. Она отошла в луговую низину. Здесь трава густая, высокая, но выше травы поднялись кашки и раскинулись белыми букетами; над ними взлетали красно-бархатистые бабочки, жужжали пчелы; от кашек шел медовый аромат. Комсомолка срывала цветы, нюхала.
В низине не было ветерка. Молодое тело вспотело, тосковало.
В реке поблизости плескались парни, мерили водную ширь саженками. И ее тянуло на реку. Она рванулась к женской группе, запросила:
-- Идемте купаться, жарко!
Отозвались несколько разомлевших женщин, но Дарья предупредила:
-- Что вы? Вон как зашумели горлопаны. Пропьют клин.
-- Мы сейчас. Жарко.