Да он уже доказал на деле -- осушил болото, снимает с него барыши.
Чего ж можно ожидать после этого? Все село потянется за ним, оставив в одиночестве Севастьяна. А тогда могут всплыть его сделки с лесничеством, с Трухановым, поднимут дело с "голодным хлебом". Не миновать ему тюрьмы, может случиться хуже -- расстреляют, конфискуют имущество...
При этих мыслях он хватался за голову, выл: -- Пропала головушка! Нищими останутся дети!
Бой набата вывел Пузырева из задумчивости. В окно видно было небо в пламени, народ в суматохе бежал.
Пузырев отправился к горящей избе. Комсомольцы бросались в самое пекло. Железнов опалил бороду. Пузырев ждал с замиранием сердца -- что, если Железнов задохнется...
"Сжечь его",-- промелькнуло у него в голове.
Он вздрогнул при этой мысли.
ПОДЖОГ.
Железнов наработался за день, устал, лег в постель, но не сразу уснул. Дела напирали, будоражили голову.
Надо ему подтянуться с читальней, как следует ее подготовить к предстоящей зиме. Теперь он числится в отпуске, изба-читальня закрыта на страдное время, но волполитпросвет недоволен его прошлой работой -- будто он не сумел охватить все население, ударился в сторону молодежи,
Что ж, это верно. Взрослые, бородачи мало посещают читальню. Но ничего не поделаешь, не хватило у него сил, да и легче усваивает новое молодежь. Вот он и надумал сначала организовать ее, а потом с ее помощью охватить и все население.
Теперь вот огород -- много он требует сил и отнимает времени. Но это же основное. Надо приучить людей сообща работать.
Здесь тоже нет ошибки. Огород удался. К весне можно и трактор приобрести. А с ним дело двинется быстро, трактор в деревне -- что твой танк на войне.
Там окрепнет и актив, возьмет все в свои руки. Вот и полегчает. Можно будет целиком отдаться просветительному делу...
Железнов уснул, но ненадолго, его разбудили дымное удушье, жар.
Он увидел в темноте отсветы пламени, услышал треск горящего и рванулся с койки, схватив свое белье, закашлялся от дыма, бросился к читальне.
Его встретили огненные языки, обжигающий жар, рвущий глаза дым.
Нащупал книжный шкаф, навалил его на спину, сунулся к выходной двери; она приперта снаружи. Тут он понял.
"Поджог!"
Заклокотал гневом, рванулся к окну, но смрадная горечь сдавила глотку. В глазах потемнело, ноги задрожали, он ткнулся в пол, шкаф перелетел через голову.
Теряя сознание, чувствуя гибель, Железнов дернулся вперед, но налетел на шкаф и вновь упал.
Рубаха на нем загорелась, загорелись волосы на голове. Он рванулся еще раз, увидел под собой огненное море, услышал звон стекла и провалился в темень.
ТЕНЬ ТРАКТОРА.
Буря напирала на мирскую, избу, пялилась в окна снежными бельмами, выла в трубе, врывалась пронизывающим сквозняком, колебала тусклое пламя лампы, отдувала от стены портрет Ленина.
Комсомольцы покашливали, жались друг к другу. Митрий похудел, ссутулился, между темными бровями легла складка озабоченности, но глаза смотрели твердо. Мускулистое лицо говорило о выносливости.
Молодежь густо окружала его. Митрий пригладил волосы, вздохнул.
-- Конечно, ребята, мы тогда еще поняли, как погиб наш руководитель Железнов, что трудней будет без него. Поднимется всякий гад, а тут и собраться негде, клянчи каждый раз.
Покосился на окна, ткнул рукой, сдвинул сурово брови.
-- Оно, конечно, если смотреть на эти бельма зимы, слушать похоронный вой в трубе, то можно подумать -- и свету конец. Но знаете, ребята, ведь придет конец зиме... Так и мы. Не испугались Пузырева.
Я был в Кредитном союзе... Трактор нам дадут. Деньги у нас есть. Теперь дело только за артелью. Как организуем ее, представим требование -- будет нам и трактор.
Собрание выпрямилось, заплескалось говором.
-- Вот видишь!
-- Здорово!
-- Даешь трактор!
-- Даешь артель!
От беспартийных отделился Степан Карягин, вскинул волосатую руку.
-- Зачем же дело?
Но его остановила Настя.
-- Подожди, дядя Степан.
Митрий вынул из-за пазухи бумажку, взмахнул ею.
-- Да, вот еще! Курсы трактористов открываются, от нас командировать можно...-- Но спохватился:-- Впрочем, это в текущих... Я кончил.
Дошла очередь до Степана. Вызвали его вперед. Он дернул себя за усы, усмехнулся.
-- Митрий Савельич говорил про трактор, только вот с артелью... Так в чем же дело? Разве артель долго? Вот мы тут. Нас одних беспартийных человек двадцать. Что ж мы? Разве супротив артели? Да я первый впишусь. А то бьешься один-то, а нет тебе просвета. Только и отрада, что к вам придешь. А как выйдешь, то и нет жизни. Навалится на тебя нужда, завоет вьюгой, и валится все из рук, будто неживой ты.-- Тряхнул космами волос.-- Мы уж говорили промежду себя. Хорошо вам в куче, не один ум-то, всегда можно найти путь. А мы-то врозь, хотя и ходим к вам, слушаем и помогаем, чем можем, а нет в нас организации. Вот артель тут и гоже, как раз время... Вот я и говорю -- давайте записываться. Что терять время. А ежели мало, то всегда можно подобрать. Лишь бы дело клеилось.