Я видела, как он сжимает и разжимает кулаки, стараясь держать себя в руках.
- Ты пожалеешь об этом, - сказал он. – И на этот раз тебе не удастся разомкнуть цепи. Уходите!
Повинуясь его словам, человек и слуги выбежали из зала.
А Крэйн вытянул руку, и я поднялась в воздух.
- Эй! Пусти меня! – воскликнула я.
- Я мог бы сейчас сломать тебя, словно куклу… но… я тебя прощу, на первый раз.
Я почувствовала, что лечу в направлении стены, и закричала от ужаса, но в последний момент Крэйн остановил меня в нескольких сантиметрах от стены и почти бережно опустил на каменный пол. В следующий момент вокруг меня выросла клетка с полупрозрачными, странно переливающимися прутьями.
- Теперь ты не сможешь использовать свою магию, чтобы выбраться, - сказал Крэйн. – И я узнаю, как ты получила к ней доступ.
Магия! Неужели он имеет в виду силы Ирис? Но при чем здесь я?
Властелин Мертвых принялся расхаживать перед моей клеткой взад-вперед.
- Почему ты отказываешься от брака? Считаешь себя белой и чистой, а меня – черным отвратительным злодеем?
Я решила, что не буду ему отвечать.
- Не такая уж ты белая и пушистая, принцесса. Своему папочке ты уже рассказала, что владеешь магией?
Я вдруг поняла... вдруг поняла, что Ирис вероятно, ведьма, освоившая черную магию. Быть может, она уже старая и злобная, и нищая, вот и использует мое тело для развлечений... От одной лишь этой мысли меня затрясло. Но нет, ведь мне были доступны некоторые ее очень смутные воспоминания о другом мире, и о том, что она там молодая девушка, примерно моего возраста. И кажется, она сама удивлялась тому, что ей доступна магия. Хотя нет, не очень. Должно быть, Ирис все-таки ведьма... мне следовало рассказать обо всем отцу раньше, даже если бы остаток жизни мне пришлось провести за решеткой, или если бы меня сожгли на костре как ведьму. Это стало бы огромным ударом для отца, но что же он скажет теперь?
- В тебе гораздо больше от матери, чем ты думаешь, - продолжал Крэйн.
- Не смей говорить о моей матери! - я вскинула голову.
А он лишь улыбнулся, поняв, что удар достиг цели.
- Аурелия... - он словно пробовал ее имя на вкус, перекатывая его на языке.
А мне оставалось только с ненавистью смотреть на него.
... была ведьмой, - продолжил он, расхаживая вокруг моей клетки, словно дикий зверь возле добычи.
- Неправда! - воскликнула я.
- Разумеется, об этом нельзя говорить под страхом смертной казни, - оскалился он.
- Ты лжешь! - я бросилась в сторону.
Прутья клетки оказались мягкими и, отпружинив, сбросили меня на холодный пол. Я села на полу, закрыв уши руками.
"Осторожнее, принцесса, помнете свадебное платье", - его голос прошелестел у меня в голове.
Я разрыдалась. От его голоса невозможно было спрятаться, невозможно скрыться!
И... в моей голове огненным вихрем вспыхнуло воспоминание.
Я вспомнила, как смотрела на мать, когда она извивалась и кричала, объятая пламенем, а толпа, сдерживаемая стражами, только молча глядела на нее. Я вспомнила холодное, суровое, словно каменное, лицо отца. И свой собственный крик, звеневший в ушах, и слезы, бегущие по лицу.
- Уведите ее! - закричал отец. - Кто пустил сюда Эйну?! Я же велел следить за ней!
- Мама! - кричала я, и вся боль и отчаяние слились для меня в этом крике.
Но как... как я могла забыть об этом? Я всегда считала, что мать умерла от несчастного случая... как мог отец допустить это?
Я сжалась в углу клетки и рыдала, не в силах сдержать слезы.
- Вот видишь, моя маленькая принцесса, ты живешь вовсе не в волшебной сказке, как ты полагала ранее, - оскалился Властелин Мертвых. - Что скажешь теперь?
- Это все ложь! - закричала я, повернув к нему заплаканное лицо. - Ты подменил мои воспоминания!
- Тогда почему во дворце и за его пределами все избегают говорить о твоей матери и отводят глаза, едва лишь речь заходит о ней?
Я замотала головой. Сейчас я была готова на все, что угодно, лишь бы не слышать его слов, даже отдать свое тело Ирис, но она не приходила.
- Интересно, какую роль сыграл во всем этом твой отец? - спросил Крэйн, обращаясь как будто к самому себе. - Сейчас узнаем.
- НЕТ! - закричала я, но новое воспоминание вихрем взвилось из глуби моей памяти.
Я вспомнила, как мы с матерью сидели в королевском саду. Здесь были и нежные розы, и доверчивые пионы, и величественные гиацинты.
- Твоих любимых цветов здесь больше всего, мама, - сказала я, протягивая руки к ярко-фиолетовым лепесткам.
- Да, - мама кивнула. - Ты помнишь, как они называются?
Мама выглядела ослепительно-прекрасной в нежном бежевом платье до пола, расшитом жемжугом. У нее были такие же светло-золотистые волосы, как у меня, и я залюбовалась тем, как солнце играет на ее прядях.