Кажется, я всегда его любила. И кажется, он отвечал тем же. А зрело во мне теперь не просто продолжение рода. Зрела нить. Самая прочная из всех, что мне доводилось плести — нить, что должна была связать два берега одного и того же потока. Чтобы то, что мы здесь начали, не кануло в Лету вместе с нами.
Ярина, конечно, знала это с самого начала.
Глава 5. Тетрадь Ярины
Саша
— Так, девочки, — говорит бабушка, отодвигая от себя пустую чашку, — вам наверняка пошептаться о своём охота, а мне как раз кое-куда сходить надо.
Она встаёт и шустро накидывает пуховик.
— А не поздно, бабуль?
— А я тут, неподалёку, соседка просила зайти. — Бабушка ловко зашнуровывает ботинки и выскальзывает в сени, впустив в кухню порцию колючего, свежего воздуха.
Вздохнув, я поворачиваюсь к Нике.
— Хочешь секрет?
— Зачем спрашивать, Сашка? Знаешь же!
Смеюсь в ответ, а она уже округлила свои карие глаза-блюдца, предвкушая какую-нибудь магическую тайну. Но я выдаю лишь:
— У Артёма сегодня день рождения.
— Фу ты, ну ты! — Ника фыркает, разочарованно откидываясь на спинку стула, но тут же в её взгляде вспыхивает азарт. — Козерог?
— Не знаю, не вникала. Но, пожалуйста, не поздравляй его сегодня, а то он перестанет мне доверять секреты.
— В этом году, может, и потерплю, — она подмигивает. — А в следующем не отвертится! Я ему закачу такой праздник, что он краснеть будет до следующего дня рождения.
Мы заливаемся смехом — громким, беззаботным. И тут я слышу. В пространстве комнаты, поверх нашего смеха, звенит ещё один — тихий, серебристый, как хрустальный колокольчик.
Дара смеётся.
Я замираю, и улыбка медленно сползает с моего лица от изумления. Внутри всё продолжает улыбаться, широко и глупо.
— Ты чего? — Ника мгновенно ловит перемену, её взгляд метается по комнате. — В чём дело?
— В Даре. Она… смеётся. Но только когда смеюсь я.
Ника оглядывается вокруг, хотя знает, что Дару всё равно не увидит, но её брови ползут вверх.
Дара, подхваченная лёгкой волной нашего удивления, отрывается от стула и начинает медленно двигаться по кухне. Она не парит, а идёт, едва касаясь пола, разглядывая бабушкины салфетки с вышитыми узорами, трогая кончиками пальцев гранёную сахарницу. В её движениях сейчас нет привычной отстранённости.
— Что она делает? — шепчет Ника, наклоняясь ко мне через стол.
— Исследует, — так же тихо отвечаю я, глядя, как Дара задерживается у полки с глиняными горшками. — Как будто… она тут в первый раз.
И эта мысль кажется мне верной. Да, она была в этом доме. Но та — другая. Та Дара была тенью, осквернённой болью и чужим влиянием. Она помнила стены, но не видела их. А эта… Эта Дара смотрит на вышитые салфетки, на блики на стекле, на пылинки в луче света от лампы — будто видит мир заново. С чистого листа.
Как только она уходит в тень спальни, я придвигаюсь к Нике поближе.
— Ну, рассказывай все сплетни, которые я пропустила.
Ника, конечно, ждала этого. Её лицо тут же озаряется заговорщицким восторгом.
— Во-первых, — начинает она, — пока мы, «молодёжь», усердно учились, старики местные по ночам что-то чудили. Я как-то встала и в окно видела: несколько человек в звериных масках идут цепочкой к полю. И тишина такая, что уши закладывает — ни собаки, ни ветерка. Будто деревню накрыли колпаком.
— А зачем маски? — спрашиваю я.
— Понятия не имею, — Ника понижает голос. — Но от местных слышала, что в эти ночи нечисть из леса выползала. Старики, кто силу чует, выходили, чтобы её отогнать.
— Жуть какая.
— То-то! А на следующий день твоя бабушка шепталась с тётей Лидой, и я краем уха слышала: «Справились, слава богам». Я так и не поняла, с чем именно, но жутко было. До утра глаз не сомкнула.
— А кто такая тётя Лида? — интересуюсь, впервые услышав это имя.
— Ведьма, — коротко отвечает Ника, будто это всё объясняет. — С водой работает. Она на Озёрной живёт, в конце улицы. Я почти уверена, что твоя бабушка сейчас именно к ней побежала, тут по тропинке-то недалеко совсем.
— Снова тайны… — я вздыхаю и отклоняюсь на спинку стула. — Как думаешь, эта Юля тоже будет завтра на празднике?
— Ооо, думаю, что да, — кивает Ника с излишне, на мой взгляд, довольной улыбкой.
— Что тебя так забавляет?
Она пожимает плечами, всё ещё улыбаясь.
— Интриги! В деревне бывает скучно, сама знаешь.
— Ты точно про Красную Гриву? — мой удивлённый тон смешит Нику.