— Как обычно, пишет мне, рисует меня — отвечаю, отодвигая тарелку с остывшим супом.
— Отношения с художником, — протягивает Поля, снимая свою ветровку и бросая её на спинку стула. Она не замечает, как рядом со мной, вернее с Дарой, всем становится жарко, и они один за другим снимают верхнюю одежду, хотя те, кто сидят чуть дальше, могут ежиться от холода и зябко потирать руки.
Дара в таком месте никогда не проявляется, слишком людно. Не рискует. Ведь мы не знаем, кто может обладать способностями видеть её. Она здесь — лишь смутное давление в воздухе, сдвиг в температуре и моё внутреннее знание, что я не одна.
— Так вы виделись на прошлых выходных? — не унимается Поля, заглядывая мне в глаза.
— Виделись, правда недолго, — отпиваю глоток удивительно вкусного компота из стеклянного стакана. Сладкая прохлада разливается по горлу, на мгновение смывая вкус столовской пищи.
— А чего так? — Поля делает то же самое и оценивающе разглядывает стакан, будто пытаясь определить секрет рецепта.
— У него слишком много домашки. Они там всей общагой по ночам рисуют, лишь бы успеть всё сдать. Это он ещё сильно подставился, выделив мне всего пару часов на встречу. И то, полтора из них мы просто бродили по снежному парку, общались.
— Целовались? — Вопрос Полины, заданный с невозмутимым видом, заставляет меня подавиться вкуснейшим компотом. Он идет не в то горло, вызывая приступ кашля.
— Всё-то тебе надо знать, сплетница! — я заливаюсь смехом, краснея и откашливаясь одновременно, а её хитрющая улыбка на загорелом лице становится ещё шире от моей реакции. Она добилась своего, выудила ещё одну крупицу из моего личного романа для своей коллекции.
Громкий взрыв смеха с другого конца столовой заставляет нас обеих повернуться. Кажется, сегодня здесь народу куда больше, чем обычно. Воздух гудит от десятков одновременных разговоров, а столы у дальней стены заняты незнакомыми ребятами в форменных жилетах.
— Что происходит? — переспрашиваю у Поли, чувствуя, как нарастает знакомая тревога от этого скопления людей.
— А, это кстати, снова из универа зазывалы приехали, а к ним и учеников с других школ привезли — на экскурсию и на выступления, — объясняет Полина, с интересом разглядывая новые лица. — Не хочешь сходить послушать?
— Нет, не сегодня, — морщусь я от одной мысли об этом.
— Тогда идем, если ты всё, — Поля указывает на мой полупустой стакан компота.
— Всё, — отвечаю, отодвигая стул.
Мы проходим по коридору, где подростки помладше, пока не чувствуя укора от сверстников, что должны вести себя как-то иначе, занимаются паркуром и скачут по стенам, притворяясь ниндзя. Они даже не видят, кто у них на пути — старшеклассник или учитель, — и то и дело приходится уворачиваться. Это похоже на коридор препятствий, где каждое движение должно быть выверенным.
Остановившись у нашего кабинета, я чувствую, что на этот раз утомилась сильнее, чем обычно. Голова гудит от многоголосия, впитанного в столовой. Но в современном обществе не принято избегать людей и пропускать школу — приходится терпеть, даже когда каждое прикосновение взгляда отзывается легкой болью.
Я то и дело пропускаю мимо ушей то, что продолжает мне говорить Полина про какого-то новенького парня Андрея. Вижу лишь боковым зрением, как Дара стоит рядом, придавая мне сил и согревая теплом у ледяного окна.
Но тут я словно вырываюсь из сна. Тепло резко сменяется ледяным уколом тревоги — это не моя тревога. Вижу, как пальцы Дары сжимаются, и её бездонные голубые глаза пристально устремлены на меня. В чём дело?
Поворачиваю голову вслед за её взглядом.
Она смотрит на незнакомую девушку со светлыми волосами, собранными в косичку и растрепанной чёлкой. Её лицо мне кажется смутно знакомым. Та стоит в паре метров от нас, не отрываясь глазеет то на меня, то на Дару.
Поверить не могу.
Она видит её?
Поглядываю на Дару, в надежде, что она что-то скажет или сделает. Я не знаю, как вести себя в ситуации, когда кто-то с диким взглядом и сжатыми челюстями уставился на тебя. Но Дара, как всегда, молчит. Она застыла, но от неё исходит такое напряжение, что воздух вокруг звенит.
— Юль, ты идёшь? — окликает светловолосую девушку её подруга, бросая на нас настороженный взгляд.
— Мы знакомы? — решаюсь спросить я, надеясь, что атмосфера вокруг наконец станет более ясной.
— Нет, — отвечает эта Юля, и в её голосе звучит такая неприкрытая злость, что я невольно отступаю на полшага. — Но я тебя знаю, — продолжает она и теперь я чувствую опасность, которую излучает для меня Дара.