Фатих расхохотался. Это был первый раз, когда я услышала, как он смеётся. Если от его улыбки вокруг меня расцветали цветы, то от его смеха мне стало так тепло и хорошо, словно я сидела на коленях ангела.
- Ты права, это всё чудовищно быстро. Но я вообще люблю скорость. А ты?
Я пожала плечами.
- Не знаю. Странно, мне сорок два года, а я даже не знаю о себе, что мне нравится. Я долгое время жила очень… замкнуто.
- Расскажешь, - обязал он и переспросил, - Так тебе сорок два?
- Да. А тебе?
- Сорок четыре. Странно, мы почти ровесники, а мне кажется, что ты совсем девчонка.
- Да прям! Ой, приехали.
Он поцеловал меня, отстегнул ремень и, высадив, уехал.
Вечером он так же быстро забрал меня из главного корпуса, завёз на закрывающийся рынок за продуктами и привёз в теперь уже наш дом. На пустой кухне он покачал головой, бросил на подоконник пакеты с продуктами, велел мне переодеться и повёз в ресторан.
Мы поехали на ночь глядя в Каракёй, причём – о чудо – без машины. В азиатской части Стамбула мы вдруг увидели граффити. Мы как-то приезжали в Каракей и с коллегами, и со студентами магистратуры на шумные вечеринки, где веселились и танцевали до утра. Я тогда фотографировала шедевры уличного искусства на телефон, поскольку невозможно было равнодушно пройти мимо разукрашенных стен, не сохранив их себе на память. Сейчас я ничего не видела, кроме профиля Фатиха, высвеченного в свете уличных фонарей. Он сразу это почувствовал и быстро на ходу чмокнул, потом не удержался и поцеловал снова, шокировав прохожих.
Ресторан Chez Moi находится в пятиэтажном здании и состоит из четырёх этажей. На нижних этажах гостям предлагают блюда французской кухни, а терраса и верхний этаж оформлены в стиле турецкой таверны-мейхане. Мы пришли в зону турецкой кухни, и Фатих заказал нам жареную рыбу и закуски, белое вино и зелёный чай. Я ужаснулась, увидев спустя пару часов чек на двести лир.
Он как всегда заметил моё состояние.
- Что-то не так?
- Я ругаю себя за расточительность, если трачу где-то больше двадцати лир. Прости, мне просто это всё не по карману. Нет, раз в месяц я могу, конечно…
Он слушал сначала с изумлением, потом с улыбкой, а под конец помрачнел и потемнел, как гроза над Босфором.
- Что ты несёшь?!
- Я? Я просто… просто мне…
- Ты пришла сюда со мной! И уйдёшь со мной! И вообще, я вошёл в твою жизнь. Тебе не нужно больше думать о деньгах. Никогда.
- Нет, ты не понял…
- Давай выпьем. Давай выпьем, дорогая, а то я взорвусь.
- А ты можешь? – быстро спросила я.
- Что?
- Можешь взорваться? И что тогда будет?
Он улыбнулся. Улыбка разогнала тучи с его лица. Он сам разлил вино по бокалам, отправив официанта, и протянул мне бокал.
- Я как хороший мотор, завожусь с пол-оборота. Могу нарычать. Извини, дорогая. Я забыл, что ты выживаешь одна в чужой стране на полторы зарплаты.
- На три! – похвасталась я.
Он улыбнулся, покачал головой и протянул мне фисташку.
- Ты прелесть, ты знаешь?
- Нет.
Я не кокетничала. Мама называла меня не иначе, как дура и бестолковка, а в школе меня считали недалёкой троечницей, у которой были пятёрки только по русскому и английскому, и по литературе…
Из ресторана мы вернулись с Керимом, который забрал нас на такси. Фатих отпустил его, а меня снова не выпускал из рук до утра…
В выходные мы выбирали вместе мебель и утварь, постельное бельё и полотенца, и выглядели в глазах окружающих как молодожёны.
Встав дома среди упаковок, я вдруг остро ощутила нереальность происходящего.
- Что это ты замерла? – спросил он, подойдя ко мне.
- Ты точно настоящий? Настоящий? Это не сон? Не розыгрыш?
- Елена! Красавица моя!
Он прижал меня к себе, целуя волосы.
- Ничего не бойся. Я никуда не исчезну. Всегда буду рядом с тобой. Всегда, слышишь?
В этот момент сверкнула молния и грянул гром. Машины на улице запиликали, словно в районе одновременно орудовала банда неумелых угонщиков. Я с испугу прижалась к Фатиху, крепко обняв его, а он только смеялся, но вдруг замолчал, а поцелуи стали жарче…