Мужчины пожимают руки и расходятся. Я подхожу к мужу, Чичек – к брату. Я поправляю на плечах милого светлую тенниску.
- Задиристый мальчишка и транжира, - шепчу я ему, - вот только попробуй мне проиграть. Всю плешь проем. Годами припоминать буду.
Фатих раскатисто хохочет и прижимает меня к себе.
- Ты моя победа, Елена! Моя удача! Так настроить – это нечто. Я подарю тебе, что ты захочешь, на эти деньги.
- Кошку хочу, - немедленно отзываюсь я.
- Фу! – морщится Фатих.
Он сразу отмёл идею питомца, и мы всё ещё спорили об этом.
- Тогда проиграй.
- Ни за что!
- У нашей соседки кошка окотилась, утопить не успели, теперь раздают. Пойдём и выберем котёночка. Только кошечку.
- Елена!
- Или я превращусь в тигрицу.
- Ооо! – протянул Фатих и прищурился, - а обещаешь?
- Гарантирую.
Он снова весело смеётся, но теперь своим особым тихим смехом, похожим на грибной дождик, и снова обнимает меня.
Вернулся Керим, и мужчины идут с ним на исходную, ведя на поводу коней. Мы с Чичек идём на террасу кафе, с которой открывается вид на двор и на дорогу, петляющую за фермой по жидкому лесочку.
Керим даёт отмашку, и наши герои несутся верхом прочь от нас, вздымая за собой столбы серой пыли.
Керим подходит ко мне и отводит меня в сторону.
- Госпожа, почему вы его не удержали? Он может пострадать.
- Он плохо ездит?! – взвиваюсь я, как говорит Фатих, с пол-оборота, - почему ты меня не предупредил?!
- Фатих-бей прекрасный наездник. Но господин Челик слишком настойчиво вызывал его на скачки. А я слышал, что у них с сестрой финансовые затруднения.
- Не может быть. Они оба экономисты, работают.
Керим смотрит на меня и вдруг чуть улыбается, качая головой.
- Вы всех судите по себе, а вы, как говорит Фатих-бей, сущий ангел. Это вы можете жить на вашу зарплату. А эта парочка совсем из другого теста. Это замес на выгоде и высокомерии. Такие работать не любят и не хотят, только паразитируют – сначала на родителях, потом на ком смогут. Я давно говорю господину Фатиху, чтоб он их прогнал.
- Как, интересно, он тебе прогонит родню?
Керим снова качает головой и ведёт меня к плетёным креслам с аккуратными подушечками. Мы, напряжённо щурясь, вглядываемся вдаль. Чичек заказывает коктейль, и его приносят на ажурном подносе в высоком стакане с витой голубой трубочкой и ломтиком лайма на бортике. Она помешивает напиток трубочкой и делает глоток. Время тянется, как сыр на пицце, которую ест Керим, нервничая, бедный. Наконец, из лесочка вылетает Челик, во весь опор скача к финишу. Я замираю. Фатиха даже не видно, и я бросаю дикий взор на Керима.
Чичек радостно бросается к брату. Я бегу в другую сторону – к конюшне, а Керим кидается к автомобилю. Я не глядя хватаю под уздцы первую попавшуюся огромную животину, к которым даже подойти боялась, и веду упирающуюся скотину к выходу. Конюх помогает мне сесть в седло, и я скачу к лесочку, хлопаясь о седло и болтаясь на лошади, как мешок. Боковым зрением я вижу Керима, жёлтой субмариной выплывающего из-за пригорка.
Мы нашли Фатиха за полкилометра от финиша, совсем недалеко от фермы. Конь пасся в двух шагах от слетевшего с него наездника.
- Фатих!
- Фатих-бей!
Мы кидаемся к нему с двух сторон, а моя лошадь присоединяется к коню Фатиха, ища мордой траву посочнее.
- Ребята, я в порядке, только встать не могу, - стонет он.
Из моей груди со стоном вырывается вздох облегчения.
- Не двигайтесь. Я посмотрю, - говорит Керим, ощупывая его как-то очень правильно.
- Ты врач? – спрашиваю я его, трясущимися руками придерживая Фатиха за плечи, стараясь не смотреть на грязную майку и царапины.
- Он санитар, - говорит Фатих, - в армии получил навыки. Ой!
- Ребро слева, - констатирует Керим и добавляет, - и плечо – то ли вывих, то ли растяжение. Едем в больницу.
- Пара ушибов. Просто упал с коня. Домой, - морщится любимый.