- Не обсуждается, - живо встаю я на сторону Керима.
Мы усаживаем его в машину и едем на ферму. Там даже не выходим, а лишь притормаживаем и сообщаем конюхам, где бросили лошадей. К нам подбегают Челик и Чичек.
- Ты в порядке? – спрашивает Челик под моим грозным взглядом.
- Нормально. Завтра вышлю чек. До встречи, ребята.
Керим остервенело дёргает машину, и их пожелания скорейшего выздоровления виснут и растворяются в воздухе с выхлопными газами.
Фатих стонет от резкого толчка, но я не ругаю Керима – я с ним солидарна и знаю, что в большой дом мы поедем ещё очень не скоро, а в нашем маленьком домике ноги не будет этой родственной парочки прихлебателей. Я уверена, Челик специально подсёк его на повороте.
Из больницы Фатих приезжает совершенно измученный, и я сразу веду его в постель. Преодолев слабое сопротивление, укладываю на подушки.
- Не уходи, – просит он.
- Да куда уж я от тебя, – ворчу я и забираюсь к нему под бок.
- Что? Впрочем, не важно, иди сюда.
Я, кажется, буркнула фразу по-русски. Вспомнив язык, разбудила менталитет. Захотелось выпить. Вот прямо-таки тяпнуть!
- Ты не против, если я выпью немного?
- Переволновалась, родная?
- Ужасно! Ни тебя, ни лошади. У меня сердце остановилось. Дыхание прервалось. Звуки затихли и краски померкли. Думала, всё. Тебя не стало, и меня больше нет.
И я заплакала.
Он, кряхтя, встал, сходил на кухню и налил на по рюмке ледяной тягучей водки из морозилки. Мы выпили, и он вытер мне слёзы.
- Пообещай мне одно, Елена. Даже если меня однажды не станет, ты не перестанешь дышать. Ты будешь в этом мире всегда – как солнце, море и Стамбул. Обещаешь?
- Фатих!
- Обещай мне.
- Обещаю. Хотя ты говорил, что никогда меня не оставишь.
- И не оставлю. Ни за что не оставлю, любимая…
Мы немного повозились, устраиваясь так, чтобы не тревожить его ребро и связку на плече, и уснули, пьяные от счастья, в обнимку.
В ту ночь я поняла, что мы идеальная пара. Пусть мы совершенно разные люди, и сочетаемся как рахат-лукум с перцем, но как мужчина и женщина мы созданы друг для друга, а иначе как объяснить это тепло и притяжение, эту нежность и всепрощение? Откуда берётся такое взаимопонимание и такая самоотдача? Мы точно две половинки…
- Приехали, госпожа Елена, - объявляет Керим и, выйдя из машины, распахивает мне дверцу.
Я выхожу и замираю. Огромная белоснежная вилла сильно напоминает мне дом Фатиха в Сарыере. Там прямо чуть уменьшенная копия, а это, стало быть, оригинал. И никакого аутентичного строения с алой черепицей – здесь большинство таких разрушились во время последнего землетрясения, и в Оваджике виллы современные и хорошо обустроенные – с бассейнами, канализацией и кондиционерами.
- Это кто вы такие? – спрашивает нас девушка в платке и длинной юбке, - как вас представить господам?
- Вдова господина Фатиха и его управляющий, – выговариваю я.
«Вдова». Это слово, сухо сказанное не в шутку, не про кого-то другого, а именно про себя, камнем падает на голову и раскалывает мир пополам – на «до» и «после» Фатиха. Оно снова вскрывает в моей душе кровавую рану, и я начинаю холодеть. Я опираюсь на руку Керима.
- Ох! – служанка прикрывает рот рукой.
Она убегает в дом, а мы с Керимом сами идём на крыльцо. На верхней ступени мы переглядываемся. Вот теперь начнётся…
Глава 3. Похороны и семейные тайны
Глава 3. Похороны и семейные тайны
Листьям в дубравах древесных подобны сыны человеков:
Ветер одни по земле развевает, другие дубрава,
Вновь расцветая, рождает, и с новой весной возрастают;
Так человеки: сии нарождаются, те погибают.
(Гомер «Илиада» Песнь шестая)
И вот мы в просторном холле особняка Айхан ждём хозяев.
К нам выходит пара пожилых людей в чёрном. Даже если бы они стояли друг к другу спиной, не были бы так разобщены, но при этом сразу видно, что супруги. Во всяком случае, при виде нас с Керимом у них синхронно меняется выражение лица, словно окисляется и темнеет. Но, вот за что я уважаю стариков старой закалки, так это за школу этикета. Они вновь надевают достойные маски на лица, словно шторы задёргивают. Хозяйка делает полшага нам навстречу.