У меня перехватило дыхание. Он сказал, что живёт в Стамбуле пятнадцать лет! Сказал, что его связи с семьёй разрезаны, как пуповина, и восстановлению не подлежат! Откуда он там? Из Фетхие?
- Елена, не переживай.
- Я переживаю за мальчика. Такая скорость.
- И он отлично её чувствует и управляет ею! У него, несомненно талант. Видимо, всё-таки кровь не разбавишь. Идём, дорогая.
- К нему?
- Домой. Я увидел всё, что хотел. Теперь буду успокаивать тебя.
- Думаешь, это возможно?
- Я попытаюсь. Главное, верь мне и не волнуйся. У каждого же есть прошлое. И у меня оно есть. И, как видишь, растёт.
- Без твоего участия?
- Совершенно.
- Но это неправильно!
- Это единственно возможный вариант. Идём, Елена. Идём домой…
Дома он снова ушёл от разговора, сказав только, что в своё время отказался стать мужем, даже узнав, что стал отцом.
Ему пришлось уехать с родины, чтобы ни в коем случае не связать себя узами нежеланного брака.
- Но почему? Если есть ребёнок…
- Если нет доверия и уважения, ребёнок ничего не решит. Я не захотел ту женщину в жёны. И не захотел этого ребёнка. Но раз он есть, я издалека слежу за тем, как он растёт.
- Ты им не помогаешь?
- Им есть, кому помогать, - глухо ответил он и добавил, - закончим на этом, Елена. Навсегда закроем эту тему.
На меня снова повеяло сибирской зимой, и я замолчала…
***
Зима и весна нашего брака прошли так тихо, словно снег скрыл все проблемы от нас, а нас от проблем. Мы жили в такой нежности и неге, что иногда даже не разговаривали, а просто улыбались и обнимались, и этого было достаточно, чтобы выразить чувства, глубина которых не поддавалась измерению.
В начале лета я всем наскоро поставила зачёты и взяла отпуск.
- Хочу быть лето только с тобой! – радостно сообщила я мужу, - а может, и совсем уволюсь! Буду писать и готовить, сэкономим на кафе.
- Ты моя хозяйственная! Но именно сегодня я веду тебя в кафе.
- А я с удовольствием! – согласилась я, - Отметим начало лета ударным чревоугодием и бездельем!
В кафе, однако, он без конца с кем-то говорил по телефону и при разговорах хмурился.
Я насторожилась – такого раньше не было. Когда мы с ним куда-нибудь выходили, Фатих занимался только мной.
- Что происходит? – спросила я, когда мы вышли на вечернюю улицу потемневшего и словно вдруг постаревшего Стамбула.
- Прости, Елена, я, кажется, увлёкся работой. Извини.
- Да ничего, просто, если ты занят, могли бы посидеть дома.
- Мы специально ушли из дома, дорогая, чтобы мой сюрприз успели приготовить.
- Сюрприз?
- Да. Так что мы ещё прогуляемся.
- Нет! Идём домой, скорее! – и я потянула его за рукав.
- Даже не думай! Прогуляемся вдоль набережной.
И Фатих увлёк меня на долгую прогулку.
Сначала мы дошли до Цистерны Филдамы, где в античные времена римляне хранили воду, а во времена Османской империи в цистерне содержали слонов, откуда и взялось название Филдамы (Fildami – стойло для слонов).
- Знаешь, о чём я думаю, когда вижу эту огромную каменную бадью под открытым небом? – спросил муж.
- О том, что даже для такой бадьи существует последняя капля, которая может её переполнить. Что случилось? Рассказывай!
Он хмыкнул и повёл меня к побережью Мраморного моря по одной из зелёных улочек. Глядя на пёструю стайку яхт в бухте, Фатих рассказал, что его сильно прижимают в работе с таксопарком. Много машин, много водителей, много бензина, много клиентов. Всё это нужно держать под контролем, отчисляя налоги и следя за прибылями.
Это жуткий бизнес, который кто-то вдруг захотел у него отжать.
- А у них есть шансы? – спросила я.
- Шансы есть всегда и у всех. Будем надеяться, что Всевышний на моей стороне.
Я замерла. Изучение античной литературы дало мне одно преимущество: я поняла, что боги – непостоянные интриганы, и у них есть любимчики, которых они то и дело меняют. А уж если боги договорятся – беда!
«Боги не мнят разномысленно; всех наконец согласила