Я чуть кивнула Кериму.
- Только если госпожа сочтёт, что это уместно, - ответил Керим господину Искандеру, - потому что теперь я отчитываюсь только перед ней, - сказал он.
Они задохнулись от возмущения. Мы с Керимом встали.
- Метин, проводи нас в столовую, - попросила я.
Мальчик повернулся к старику. Тот пожал плечами.
- Идёмте, - и он неуверенно показал рукой в коридор.
Я беззастенчиво разглядывала подростка.
Среднего роста. Стройный, жилистый. Бритые под ноль без всяких изысков волосы с тёмным чубом на лбу. И глаза Фатиха. Эти холодные серые камешки с пляжа греют мне душу.
- Будете суп, госпожа?
- Нет. Немного хлеба, сыра и мяса.
Он достаёт еду из холодильника. За стол подсаживается Керим, кивком отпуская парня. Пока служанка хлопочет у стола, Керим тихо спрашивает меня, откуда взялась идея с ночёвкой в этом доме, мы же забронировали номера в отеле в Фетхие.
- Он попросил меня, Керим. В свои последние минуты он попросил меня, а я всё ещё не решила, смогу ли выполнить его просьбу.
- Вам нужно время подумать?
- И не одна ночь.
Керим согласно кивает, оглядываясь на дверь.
- Тогда мы останемся, госпожа. Останемся на столько, на сколько потребуется. Я всё решу…
Утром служанка нашла Керима в постели без сознания.
- Сердечная недостаточность, - сказал доктор, выйдя из его спальни, - полный покой на трое суток. Везти нельзя, мы его убьём.
Он оставил рецепты и уехал. Я присела к Кериму на постель.
- Только не говори мне, что действительно болен!
- Я здоров, госпожа. Пока у вас есть трое суток, а потом я ещё что-то придумаю.
- Думаю, этого достаточно. Как ты его уломал?
- Деньги, госпожа. Эти курортные жители шибко до них жадные.
Мы улыбаемся, и я встаю.
- Привезу тебе лекарства и…?
- Халву, госпожа. Халву с фисташками и свежие газеты.
- Хорошо. Отдыхай.
Я подхожу к хозяину дома и прошу у него кого-то себе в водители и проводники. Со мной отправляют Ахмета. Мы едем в аптеку, в магазины и на рынок. Большой рынок в Фетхие работает раз в неделю, но его заменяют небольшие ряды мелких торговцев.
В аптеке я честно покупаю лекарства по липовому рецепту. С халвой и газетами возвращаемся в Оваджик.
- А кем вам приходится Метин? – спрашиваю я в лоб, - чей это мальчик?
- Он мой племянник. Двоюродный.
- Сын Ямана? Или Шебнем?
Он молчит.
- Так чей он?
- Фатиха, - нехотя отвечает Ахмет.
- Но у моего мужа не было детей! Или были?
- Метин сын кузена, хоть Фатих никогда этого не признавал.
Я молчу, словно поражённая новостью, а сама наблюдаю за Ахметом. Он ничего не скрывает и не злорадствует. Просто считает, что, раз брат умер, то и скрывать уже нечего.
- Фатих был женат?
- Нет. Насколько я знаю, вы его единственная жена.
- А где же тогда мать мальчика?
- Эта дрянь родила его и подкинула нам, когда брат отказался на ней жениться. Мы все растили его.
- А?
- Приехали. Если хотите, я могу посидеть с вашим водителем, пока вы немного отдохнёте.
- Да, спасибо. И ему не будет скучно. Вот его газеты. Он просил. Доктор не рекомендовал, но и не запретил.
- Я сам ему почитаю. И обойду сильно скандальные новости.
- Спасибо огромное!
Ахмет с газетами и лекарствами идёт наверх, а я иду в царство сплетен.
На кухне только служанка и тётя Сезен – пышная крашеная блондинка. Я прошу девушку в платке приготовить мне кофе, а Кериму тёплое молоко. Она кивает, любопытно поглядывая на меня.
- Тётя Сезен, - начинаю я, - правда ли то, что сказал мне брат Ахмет?
- А что такого он мог тебе сказать, дочка?
- Что Метин – сын Фатиха. Это правда?
- Вот болтун! Так ты не знала?
- Мы были женаты почти год, но он никогда не говорил о ребёнке.
Тётка вздохнула необъятной грудью.