- Не скажет, конечно. Как тут такое скажешь?
- О чём это вы? – спрашивает Арзу, заходя на кухню.
- Ахмет сказал ей про Метина.
- Вот болтун! А всё молчуном прикидывается. Впрочем, что тут скрывать? Фатих погиб, и теперь парень совсем сиротой остался, - вздыхает Арзу.
- Как будто до этого было не так, - фыркает тётя Сезен.
- Что было не так? – спрашивает вошедшая Шебнем.
- Ахмет сказал ей про Метина, - говорит служанка.
- Вот болтун! А с виду тихоня! Да и ты, я гляжу, язык распустила! Какое твоё дело?
- Да ладно, невестка, - говорит тётя, - что уж теперь. Она знает.
- И что? Какое ей дело до наших семейных дел?
- Она теперь тоже часть семьи, - заявляет Арзу из солидарности невесток против золовок.
- Если бы это было так, мы бы плясали на их свадьбе. Тоже мне, жена Фатиха! Как будто он привёл её домой как жену! Прятал ото всех.
- На нашей свадьбе гуляло сто человек. Самые близкие его друзья и сослуживцы. И он точно меня не прятал, - тихо сказала я, - а вам он звонил и приглашал. Но никто и не приехал, и не поздравил.
Женщины переглянулись.
- Прости, дочка, - сказала тётя Сезен, - это давняя история.
- А я смотрю, у вас много давних историй. Так кто родил Метина моему Фатиху? – спрашиваю я их всех.
И все вдруг замолкают и отводят глаза.
Интересненько! Ну, не с неба же парень свалился, да ещё такой сероглазый и на картинге?
В кухню входит госпожа Нулефер, величественная как скала над морем. Все и так молчали, но теперь тишина становится гробовой.
- Что здесь за собрание? – скрипит она своим изумительным голосом.
- Сестра, мы просто затеяли фаршированный перец наделать на всех, вот и решили помочь девочкам, - отмазывает всех госпожа Сезен.
- И где перец?
- Вот, госпожа, - и служанка ставит на стол огромный таз с перцем, уже с вычищенными сердцевинками.
- Фарш не пересолите, - велит хозяйка дома и добавляет, - а ты идём со мной. Нечего им мешать.
Я выхожу за женщиной, которую у меня язык не поворачивается назвать ни мамой, ни свекровью. Она выходит на террасу к бассейну, сияющему на солнце голубым сапфиром.
- Присядь, - велит она, и я узнаю приказные нотки моей мамы.
Я присаживаюсь в такое же плетёное кресло, как она. Девушка с кухни приносит нам кофе.
- Зачем ты приехала? – спрашивает она.
- Я говорила. Огласить завещание Фатиха и познакомиться с его семьёй, которая вычеркнула своего сына.
- Это не мы. Это он нас вычеркнул.
- Вы мать. Вы должны были простить его, что бы он ни сделал.
- У тебя есть дети?
- Нет. И никогда не будет.
- Ну, может ещё будут.
- Фатих был для меня всем. Его место никто никогда не займёт. Так что такого ужасного он сделал, что вы отказались от него?
- Я повторюсь. Это он отказался от нас.
- Причина?
- Это тебя не касается. И он так считал, раз не рассказал.
Я выпила кофе.
- Кто мать Метина?
- Убирайся отсюда. Забирай своего водителя, и уезжайте.
- Так кто? Жена брата? Сестра? Служанка?
- Да отсохнет твой гнусный язык!
- Не отсохнет. Тем более, их у меня пять.
Я встаю и ухожу в дом и вижу в холле тень Метина, скользящую вверх по лестнице. Я и так знала, что он мне не помощник. Парень сам не знает, кто он и откуда взялся. И за семейным завтраком он сидит в конце стола. И по дому бродит как тень. И похож сразу на всех мужчин семьи. Сразу на всех… О, боже! Я бегу к Кериму посоветоваться…
***
Вечером я снова отказалась говорить о завещании. Ночью в дом приезжала скорая. У отца Фатиха случился сердечный приступ.
- Довели?! – вопрошала нас с Керимом хозяйка дома.
- Мы здесь при чём?
Она махнула на нас рукой и скрылась в своей спальне. Домашние запахнули халатики и разошлись по комнатам досыпать.
После завтрака я уехала в отель, где располагался офис семьи Фатиха, век занимающейся отельным бизнесом и сферой туризма, за информацией. Мехмет, Сезен и Ахмет занимались фруктовыми садами и поставками продуктов и цветов в сеть семейных отелей. Яман работал с отцом и управлял финансами. Шебнем с мужем болтались при отце, но толком не работали. Юзман сдавал туристам напрокат лодки и катамараны, Шебнем руководила персоналом отелей. Оба мечтали уехать из провинции в Стамбул и занимались всем спустя рукава.