Мальчишка вдруг шумно вздыхает и всхлипывает.
Я киваю Кериму, а он мне – на бар. Я встаю и ухожу полистать меню у стойки, а Керим подаёт парню платок и что-то тихо говорит, склонившись к бритому затылку. Я заказываю нам бутылку красного вина и блюдо с фруктами и возвращаюсь за стол. Я рассказываю Метину, что его будет ждать, если он поедет со мной: учёба в колледже на его выбор, затем армия, затем университет. Жить на мою зарплату, потому что деньги Фатиха мы будем копить. Учиться наукам и учиться бизнесу. И ещё работать по дому, потому что листья надо подметать…
Отправив парня в спальню, мы с Керимом велим служанке собрать ему одну сумку. Сам он пьян – не столько от полбокала вина, которое мы ему плеснули для снятия стресса, сколько от впечатлений.
Сами мы тоже собираем вещи, потому что завтра мы уезжаем из этого дома…
Уехать утром не получилось.
Прямо на завтраке курьер привёз результаты платной экстренной экспертизы. Для меня не было ничего неожиданного, а вот все остальные были, мягко говоря, выбиты из колеи.
И тут Ибрагим-бей, воодушевлённый своей непричастностью к рождению Метина, заявил права на внука. Дядя Мехмет, тётя Сезен и даже госпожа Нулефер сулили парню лучшие условия жизни и образования, проклинали меня с моей экспертизой, ругали Ахмета за то, что он не сделал анализов раньше, и даже Яман с Шебнем говорили, что откажутся от наследства, но не отпустят праня с чужой бабой.
Я выдержала бурю семейных разборок с невозмутимостью спартанца и повернулась к растерянному Метину.
- Фатих часто вставал перед проблемой выбора. Он говорил: «Чтобы принять решение, посмотри на ситуацию сверху. Как будто ты птица, или твоя душа взлетела. Сверху видны расстановка сил и все ресурсы и перспективы». Попробуй.
- А как?
- Ну, не знаю.
- Я знаю, - сказал Керим, - едем.
- Куда ещё? – вмешался Ибрагим-бей, - вы больше не уведёте моего внука из моего дома!
- Нашего внука! – вдруг встаёт на сторону отвергнутого мужа госпожа Нулефер.
Метин посмотрел на них, на нас с Керимом и взял куртку…
***
Керим гонит машину по пыльной жёлтой дороге, и мои мысли вьются, как эта пыль. На заднем сиденье спит причина моих забот и тревог, мой … я даже не знаю, кем он мне приходится…
В тот день Керим отвёз парня на гору Бабадаг и отдал полторы сотни баксов за то, чтобы скинуть его оттуда. Удивительно, но живя в двух десятках километрах, Метин ни разу не прыгал с парапланом.
По возвращении в особняк Метин попрощался со всеми и велел им подписать бумаги, согласно которым я становилась его опекуном.
Все поохали, поплакали, погрозились и – подписали…
- Как это ты решился? – спросила я его, прежде чем открыть ему дверцу машины.
- Фатих был прав.
- Отец. Он же твой отец.
- Да, точно. Отец был прав: сверху всё видно. Эта песчаная коса словно отрезала меня в этом маленьком замкнутом мире от настоящего и большого. Я хочу увидеть то, что видел отец. Хочу в Стамбул. За время полёта успеваешь подумать о самом главном. Я решил, что самое главное – это правда и доверие. Моя семья годами скрывала от меня правду о моем рождении, при этом сами они словно носили весь мир на плечах. А ты сказала правду, и всем стало легче. И ещё, ты как моя прапрабабка Елена. Такая же сумасшедшая. Приехала в чужую страну, влюбилась, осталась, построила новую жизнь. Я тоже так хочу. А для меня даже Стамбул как чужая страна. Я был там проездом на соревнованиях. Теперь хочу там жить.
Он выдохнул. Я улыбнулась – парень, поди, в жизни такую речь не толкал. Хоть выговорился! И я молча распахнула дверцу машины…
Глава 4. Месть и материнство – вещи несовместные
Глава 4. Месть и материнство – вещи несовместные
Милая дочь! Не тебе заповеданы шумные брани.
Ты занимайся делами приятными…