Я даже не думала, что у них хватит наглости ответить, но у них хватило.
- Да, - ответил Челик, - не пришли, надо было подчистить следы по бумагам в офисе. Мы и сейчас торопимся, - и он посмотрел на меня бешеными пустыми глазами.
Я осмотрелась. Над Стамбулом носились холодные октябрьские сумерки, опускаясь всё ниже, застилая серой вуалью золотые отблески заходящего солнца, а вокруг нашей крошечной моторки расстилалась безмерная гладь тёмной воды, мрачная и таинственная.
- Так торопитесь, что нанимать никого не стали? – вздохнула я, - Решили сами справиться? Концы в воду?
- Вот именно, - подтвердила Чичек.
- Мне только одно интересно, - сказала я, оттягивая неизбежное, - как вы собираетесь присвоить чужой бизнес, вас же полиция повяжет?
- Не повяжет, - хмыкнул Челик, мы его наследники, а акции, даже пара штук, дают нам право вести дела во время его отсутствия.
- У Фатиха есть сын!
- Это Метин-то? Так это не его! Все знают, что это ублюдок его отца или же его кузена. С Яманом он отношений не поддерживал, а с нами общался, даже сам возил Чичек в институт, пока она училась, - рассказывал Челик, - и в доме мы его бывали как кузены по отцу. Так что, имея даже жалкий клочок его акций, нам не составит труда объявить себя наследниками. Правда, он оказался крепче, чем я думал, не сразу умер, и сделал тебя наследницей. Но это не проблема. Не станет тебя, и мы вернёмся к первоначальному плану.
- Не получится! Я сделала экспертизу! Метин его сын!
Брат и сестра переглянулись и повернулись ко мне.
- Тем хуже для щенка, - сказал Челик и схватил меня за косу.
- Сгинете оба! – подтвердила Чичек.
Вдвоём они вышвырнули меня из лодки.
Я толком не смогла оказать им сопротивление.
- Вы с ума сошли! – закричала я, отчаянно молотя руками по воде.
- О, нет! Мы, напротив, мыслим здраво и точно знаем, чего хотим. И сейчас мы хотим вам смерти, себе денег. А, да, ещё и щенка утопить придётся, - сказал Челик, заводя мотор.
- Нет! Не смейте! Не смейте трогать моего ребёнка!
Я замерла от ужаса и тут же захлебнулась, уйдя под воду.
- Раньше бы подумала о своём сопляке, так не тонула бы.
Пара бешеных тигров развернули лодку и поплыли к берегу.
Я отдышалась, вспомнила наши весёлые уроки с Фатихом в бассейне, выровняла дыхание, легла на воду и огляделась.
Так, какие опасности ждут того, кто сразу не захлебнулся посреди моря? Ночь в солёной воде, жажда, холод, акулы, Керим.
- Керим! – завопила я, разворачиваясь к его моторке, - Керим!
- Не кричи, а то, упаси Аллах, услышат, так вернутся добить.
Керим с Эмре – одним из наших водителей – вытаскивают меня из воды и закутывают в плед.
- Говорил же, не лезла бы ты в это дело! – ворчит Керим, заводя мотор, - и Фатих велел не лезть.
- Это наследство его сына! Как я могла не лезть? О боже! Метин! Они знают, где мы живём! Они убьют моего мальчика!
- Руки коротки, - ворчит Керим, - раз уж я здесь, то и на берегу кто-то есть, - и он разворачивает лодку к берегу.
- Не волнуйтесь, госпожа, - успокаивает меня Эмре, - там их полиция встретит, и он наливает мне чай из термоса…
***
Осень закружила алыми листьями и заплакала первыми дождями, и мы ловим каждый момент уходящего лета, чтобы побыть на воздухе.
На моей веранде мы с Керимом и с Метином и Тургаем стали не только ужинать, но и завтракать, чтобы, по выражению мальчишек, успеть «промыть им мозги» до их ухода на учёбу.
Керим разворачивает утреннюю газету.
- «Погоня закончилась свершившимся высшим правосудием», - читает Керим вслух.