- Госпожа, может, взяли бы с собой ещё пару парней? Вдруг они вас обидят? – в который раз предлагает Керим.
Вот зануда! Это подарочек мне от покойного.
- Ещё не хватало! Это же его семья. Что они могут мне сделать? К тому же, нашим парням надо платить, чтобы срывать с места, тащить через полстраны, да ещё там снимать им жильё! Такие расходы не по карману бедной вдове.
Я замолкаю, а Керим недоверчиво хмыкает.
Он прав. Не такая уж я и теперь и бедная. Бедной я начала свой путь в этой стране – примерно такой же пыльный и жёлтый, как и сейчас, и в таком же жёлтом такси…
***
В первые сутки в Стамбуле я чудовищно устала. Прилетев в Аэропорт Ататюрка, я отдала большую часть скудных наличных таксисту. До сих пор помню, как хищно он смотрел на деньги чёрными узкими глазами и как топорщились его пышные усы. Денег было жалко, но тащиться по автобусам с двумя чемоданами я бы не смогла.
В администрации Стамбульского университета я провела семь часов, семь раз за это время проревевшись. Наконец, всё выяснилось и всё разрешилось. Я получила оговорённую по программе обмена педагогами между Казанским и Стамбульскими университетами должность преподавателя и место в педагогическом общежитии. К вечеру я оказалась в кампусе университета в Авджыларе в районе Кючюкчекмедже. Тогда я с трудом выковыривала из себя языком эти названия, как и самые простые слова на турецком.
Комната на четверых в самом дешёвом отделении общежития с удобствами в конце коридора. Две двухъярусные кровати. Два стула и крохотный стол у окна, один на всех шкаф. Это было не совсем так, как на картинке, точнее совсем не так, но я решила экономить на жилье, так как, продав квартиру в Казани, я не смогла купить дом в Стамбуле, а мне хотелось именно дом. Это было моей заветной, почти хрустальной мечтой, – собственный дом, спрятавшийся в зелени плодовых деревьев, высокое крыльцо и веранда, на которой можно выпить кофе, и кошка, которая будет валяться на тёплых, нагретых солнечными лучами досках, об которую я с удовольствием буду запинаться всякий раз, как буду выходить в просторный сад и крохотный дворик с качелями.
Я открыла два счёта, положив на один деньги от продажи квартиры и сделав его накопительным, а второй для зарплаты, и научилась пользоваться новым изобретением – пластиковыми картами.
Кампус Стамбульского университета – настоящий город в городе, и я окунулась в него, как в новую Вселенную. В этом особенном месте шла непрерывная учёба, кипела научная и исследовательская работа. Лаборатории, библиотеки, лекции, мастер-классы, встречи с известными учёными, политиками и писателями – всё самое лучшее и актуальное доступно студентам с первых дней жизни на кампусе.
В Авджиларе находятся факультеты инженерии, бизнеса, спорта и медицины. Я ни к чему не имела отношения, являясь преподавателем факультета Филологии, однако на факультете бизнеса я вела крошечный факультатив по русскому языку, поэтому меня туда и поселили, изыскав место в общежитии.
Район имеет бухту в Мраморном море, и там работает множество кафе, супермаркетов и торговых центров, которые я осваивала с прилежностью конкистадора – приходила и смотрела, совершенно необъяснимо чувствуя себя победителем.
Большая часть района живет за чертой бедности, зато очень сплочённо, тем более, что значительную часть населения составляют приезжие из центральных районов Турции, свято хранящие традиции и соблюдающие клановые обычаи – один за всех и все против всех.
Я даже была свидетелем беспорядков на почве розни – то ли национальной, то ли клановой, то ли классовой. В эти вопросы я тогда не вникала, проникаясь только совершенно новым бытом, культурой и красотой экзотической страны. Впрочем, экзотика была дорогой.
Главная фраза, которую я вызубрила сразу и которая отлетала у меня от зубов – «o ne kadar?» (о нэ кад’ар?) – сколько это стоит?
Исход покупки определял ответ, потому что жалование педагога в Турции мало чем отличается от зарплаты педагога в России с учётом и цен, и климата, и национальных особенностей.