- Сама, - гордо ответила я и провалилась в небытие…
Машина летит пущенной стрелой, Керим снова за рулём, а я снова рядом с ним, но снова не здесь, а там, в прошлом, в первом дне своего нежданного-негаданного счастья, настигшего меня на сорок третьем году моей бестолковой жизни...
Очнулась я на волнах. Море штормило. Белое небо упало прямо на лоб. Охая и вздыхая, я сползла с надувного матраса, брошенного на пол моей полупустой гостиной, и наощупь пошла отыскивать душ. Водные процедуры помогли, и из окна ванной я посмотрела на мир уже вполне осмысленным и обрадованным взглядом. Радовалась я, сама не зная, чему, но упорно, встречая каждое утро глупой улыбкой до ушей.
Выпив кофе, быстро оделась в приличную белую блузку и серую юбку, закрутила косу в узел и, побросав в сумочку ключи, телефон и кошелёк, выскочила в сад. Ужаснувшись остаткам вчерашнего веселья, кратко вздохнула и побежала на улицу, к ожидавшему меня такси.
- Доброе утро, госпожа. В Авджылар?
- Откуда вы знаете?
- Садитесь.
Я немного замялась.
- Опоздаете, студенты засмеют.
Я хлопнулась на сиденье и захлопнула дверцу.
- Я уже вас возил. Привозил вам шарф с извинениями.
- А-а, да.
Я с облегчением вздыхаю, а то никак не могла его вспомнить.
- Хорошо вчера повеселились?
Я снова напряглась.
А как я очутилась вчера в постели?
Проснулась я в одежде и помятой, но как я легла? И коса расплетена. Эти очки и галстук, а главное – эта улыбка...
- Немедленно остановите машину!
- Штраф будет. И опоздаете, госпожа Елена.
- Остановите машину! Вы!
- Фатих. Меня зовут Фатих. И вам не о чем волноваться.
Он смотрел на дорогу, а я на него. Чёрт его знает, что там под этими чёрными очками – бездна благородства или пропасть пороков?
Стамбул, тянувшийся сбоку от дверцы, ничем мне не помогал, а даже словно подмигивал утренними солнечными бликами на витринах.
За два года в Турции мне и в голову не пришло прятать глаза от солнца, которое я обожала и которому не могла нарадоваться, но на сегодня я запланировала себе их покупку…
Студенты в тот день ляпали на зачётах, но я всем всё зачла, радуясь окончанию сессии. Я и сама ощущала себя студенткой, перебравшей на вечеринке накануне зачёта, поэтому позвонила на оставшиеся три работы и взяла везде день отгулов.
На выходе из кампуса меня встретил Керим.
- В Фатих? На площадь Беязита?
- Нет. Едем в Эйюп со стороны Эминёню, к фуникулёру.
Керим-бей послушно отвёз меня, куда я попросила.
В Эйюпе на склоне холма расположилось старое мусульманское кладбище, но я приехала сюда радоваться жизни. Купив с уличного лотка чёрные очки, я на фуникулере поднялась в кафе «Пьер Лоти».
В первый год меня ещё смущало, что кафе находится посреди кладбища и при этом пользуется огромной популярностью у туристов и стамбульцев, но, впервые взглянув из-за столика, покрытого красно-белой клетчатой скатертью, на залив Золотой Рог поверх чёрной кружевной чугунной решётки, я получила желанное чувство полного растворения в окружающем мире. Именно здесь, под раскидистыми зелёными кронами вековых деревьев, я ощутила себя настоящей жительницей Стамбула. Я здорово похихикала, когда в первый раз попыталась образовать женское название горожанки: «стамбуленка» или «стамбулица», а остановилась на сдобном варианте «стамбулочка».
Теперь я изредка приезжаю сюда посидеть за столиком, подумать, погрустить и помечтать. Делать здесь по большому счёту нечего, но обстановка действует умиротворяюще…
- Яблочный чай. А даме повторите кофе, - говорит Фатих, присаживаясь за мой столик.
Я оглядываюсь.
Конец мая – начало сезона, но места в «Пьер Лоти» ещё есть, и я вопросительно смотрю на своё отражение в его чёрных очках.
- Что-то случилось, госпожа Елена? – отвечает он вопросом на вопрос.
- Послушайте!
- Слушаю.
Я сбилась. И сняла очки. Он чуть выдохнул и наклонился вперёд.
- У вас что-то случилось?
- Кто вы такой?! Ну? Кто?
Он улыбнулся и вальяжно откинулся на стуле.