– Ну полное сходство я не гарантирую, но то, что я всегда буду рядом, – за это ручаться могу.
За окном занималась робкая зимняя заря, а они все продолжали обсуждать свои планы и взаимные условия… Жаворонок Джефри пообещал, что не будет будить по утрам сову-Нору, а мерзлячка Нора, в свою очередь, поклялась, что будет закаляться, начиная с завтрашнего дня, потому что Джефри не мог заснуть в душной комнате.
Так, шаг за шагом, они вырабатывали кодекс правил, составляющих основу мирного сосуществования людей, совершенно разных по жизненному опыту, но стремящихся всей душой найти точки соприкосновения, а не отторжения. Наконец основные вопросы были решены, и будущие муж и жена заснули прямо на шкуре перед угасающим камином, впервые обойдясь без сексуальной игры. Им было хорошо вместе, словно двум половинкам, нашедшим друг друга в огромном мире.
Ночной мрак расступился, и головы животных, висящие по стенам, уже не смотрели на них с угрозой. Казалось, волки и олени, кабаны и медведи, и даже гордость охотничьей коллекции – кафрский буйвол, привезенный Мадлен из Африки, берегли их сон, словно лесные стражи. Старинные часы с кукушкой тихо отсчитывали последние минуты их романтических каникул. Впереди ждали работа и Мадлен…
Только воспоминания о рождественской поездке помогли Норе пережить последующие месяцы дрессировки, которые устроила ей Мадлен, заявившая, что не желает, чтобы ее будущая чемпионка в чем-нибудь уступала Элен. Та прекрасно танцевала, и Норе пригласили учителя бальных танцев, та говорила по-французски, и Мадлен тут же перешла в общении с Норой на язык Бальзака и Гюго. Бедная девушка, весьма равнодушная к языкам в колледже, несколько приуныла. Она попыталась пожаловаться Джефри, но тот только улыбался.
– Она не Пигмалион, а я не Одри Хепберн! – в порыве гнева кричала Нора.
– Дорогая, выбери что-нибудь одно, – парировал красавец, – либо Рекс Харрисон и Одри Хепберн, либо Пигмалион и Галатея. Не надо путать мюзикл с классикой…
Так, в тренировках и любовных перипетиях незаметно летели дни. Джефри и Нора уже успели съездить на несколько местных соревнований, и казавшийся таким далеким Чемпионат Мидлендса в Коустоне приближался с неотвратимостью скорого поезда, затмив собой все остальные проблемы.
В один прекрасный весенний день Мадлен вышла к завтраку чуть более торжественная, чем обычно, и, стараясь не подавать виду, что волнуется, произнесла будничным голосом:
– Готовьтесь, ребята. На следующей неделе едем в Коустон.
Услышав о приближении часа «Х» Нора слегка приуныла, и если бы не веселое подтрунивание Джефри, совсем бы скисла. А тот, словно двужильный, все утро возился с ней и Колизеем, а потом, после обеда, выводил Трепета и прыгал через барьеры, с каждой неделей поднимая жерди на препятствиях все выше.
За два дня до отъезда Мадлен устроила им экзамен и впервые в жизни похвалила своих подопечных. Это было что-то из ряда вон выходящее, и если бы Норе предложили на выбор олимпийскую медаль или похвалу этой скупой на комплименты женщины, то неизвестно, что бы она выбрала.
А на следующий день, накануне отъезда, Мадлен устроила им выходной, мотивировав свое решение тем, что какое бы место ни заняли Нора и Джефри, они заслужили «небольшую морковку», а Колизей и Трепет – право хоть немного отдохнуть от опостылевших всадников.
Нора с Джефри решили отметить свалившееся счастье поездкой в соседний городишко «проветриться», то есть пройтись по магазинам, чтобы подобрать Норе туалет на банкет, которым по традиции завершался Коустон.
Бродя по сонным улочкам с редкими прохожими, они остановились около почты, и Джефри поинтересовался:
– Слушай, а ты сообщила своим старикам о нашей помолвке?
– Нет… – замялась Нора, но, увидев вытянувшееся лицо своего возлюбленного, тут же поторопилась его успокоить: – Понимаешь, если я им сейчас позвоню и скажу, что собираюсь выйти за тебя замуж, то максимум через пару часов мои родичи окажутся здесь с ахами, вздохами и причитаниями. Я лучше сделаю это после чемпионата. Тогда у меня будет время, чтобы все это выслушать.
– М-да, – задумался Джефри, – у меня есть компромиссный вариант. Давай, ты им напишешь. Этим ты успокоишь мое сердце и избежишь необходимости немедленного отчета о своих матримониальных планах. Идет?
Он скорчил такую забавную гримасу, что Нора не выдержала и расхохоталась на всю улицу.
– В тебе погиб великий коммивояжер. Ты продашь даже шубу папуасу. Пойдем, я черкну им открытку.
Джефри подхватил ее на руки, перенес через улицу и, открыв ногой дверь почты, к великому изумлению ее сотрудницы, пронес Нору через все помещение и поставил на ноги у витрины с открытками.
– Ну не буду стоять над душой, – с этими словами он чмокнул ее в щеку и вышел на улицу, а Нора принялась обдумывать, что написать в Лондон.
Она долго мусолила ручку, испортив несколько открыток, а потом, махнув рукой на сомнения и посчитав, что краткость – сестра таланта, начертала: «Я выхожу замуж!!!!», поставив в конце фразы четыре жирных восклицательных знака.
Расплатившись, она вышла на улицу и увидела, как Джефри о чем-то оживленно беседует с эффектной девушкой, которая что-то с жаром ему объясняет, томно заглядывая очаровательному джентльмену в глаза.
У Норы на сердце заскребли кошки. Впервые она почувствовала, что ее ждет тяжелая доля быть женой красавца, от которого у присутствующих дам млеет сердце.
Нахмурив брови, она решительным шагом двинулась к беседующей парочке, но девушка уже успела отойти от Джефри, кинув напоследок взгляд, полный неприкрытого сожаления.
– Это кто такая? – спросила Нора, подлетая к своему жениху и хватая его за руку.
– Откуда я знаю? – пожал плечами Джефри. – Пойдем, у меня для тебя сюрприз.
– А эта девушка… – не унималась Нора.
– Да забудь ты про нее! Что я мог поделать, если мне надо было выяснить, где здесь находится один магазинчик, а никого, кроме нее, не было в зоне видимости! Ну пойдем же…
Он потащил Нору по улице и вскоре указал на магазин, при виде которого у нее захватило дух.
– К свадьбе я тебе куплю роскошное кольцо, – пообещал ее возлюбленный, останавливаясь перед витриной ювелирного магазина. – А сейчас хочу подарить пусть не очень дорогое, но все же колечко, чтобы все знали, что ты моя нареченная.
Он ввел притихшую Нору в полутьму магазина и сделал приглашающий жест, указывая на мерцающие золотом и драгоценными камнями витрины:
– Выбирай!
– Ты с ума сошел! – севшим от волнения голосом пробормотала Нора, растерянно оглядывая это великолепие.
– У нас масса времени, можешь сколько угодно мерить, пока тебе не понравится что-нибудь.
– Нет, выбери кольцо сам…
Они подошли к прилавку и склонились над витриной.
– Тогда вот это… – Он показал на изящное колечко с бриллиантом, выделявшееся совершенством формы.
– Вы сделали очень хороший выбор, – томно проговорила молоденькая продавщица, с ненавистью глядя на Нору.
Она извлекла кольцо и протянула Норе, но та инстинктивно спрятала руку за спину, потому что давно соскучившиеся по маникюру ногти и огрубевшая кожа диссонировали с роскошью драгоценности, сверкавшей в холеных руках продавщицы.
– Ты что? Тебе не нравится? – не понял Джефри.
– Нет, все здорово, только давай мы купим его потом, когда все кончится. Я ужасно суеверная, боюсь сглазить.
– Вот уж никогда бы не подумал! Но если ты хочешь…
Он обнял ее за талию, и Нора еле удержалась, чтобы не показать язык продавщице, которая с недовольной миной укладывала отвергнутую драгоценность на место. Через неделю она вернется сюда и еще покажет нахалке, как строить глазки ее парню! Или не вернется никогда…
Когда они вышли на улицу, она привстала на цыпочки и, обхватив шею Джефри, жадно прижалась к любимым губам. В первый момент он даже опешил от такого проявления чувств всегда сдержанной Норой, но потом обнял девушку и так страстно ответил на поцелуй, что она долго приходила в себя.