Глава 20
Мир Тарин, где-то на центральном континенте.
Полог шатра, это, конечно не дубовая дверь, но и его Хан смог задернуть за собой так, что все оставшиеся снаружи прониклись степенью его бешенства. Осточертевший обруч белого золота был сорван с головы и кинут в сторону походной кровати. Камзол, местами штопанный и потерявший всякий лоск, полетел следом. Мужчина запустил пальцы в отросшие ниже лопаток, криво обрезанные волосы. Сжал кулаки, царапая обломанными ногтями кожу. Что бы хоть так, хоть болью, отогнать стоящую перед внутренним взором картину. Без толку, она отпечаталась в мозгу: человечек, девочка-знахарь, лет двадцать от силы, закрывающая собой его, Хана. И ее счастливая улыбка накануне вечером, тихий смех, воркующий голос, ласковые руки, дарящие покой застарелой ране. И радость, гордость от своей нужности и важности, что плескалась в глазах юной девушки… Ее нет. Единственной, кто смог почувствовать угрозу, шедшую от захваченного в плен, замученного до полусмерти врага. Оскал на обезображенном пытками лице, сияющие фанатичным блеском глаза, разбитые губы, исступленно шепчущие молитву. Шепот, пробирающий до костей. Крик целительницы, кинувшейся наперерез. И взрыв. Мысли скакали, взгляд метался, выхватывая элементы убогого убранства шатра, сваленные горой в углу нерабочие артефакты, на которые было столько надежд… А он, ее Император, не помнит ее имя. Лания? Как-то так. Ее, как и пленника, просто разметало, щедро осыпав ошметками плоти все вокруг. Даже самые стойкие не смогли удержать в себе завтрак. Если бы не рефлекторно выставленный на остатках магии щит…
Хан, закусив губу, тихо сполз по центральной опоре шатра. Уткнулся лбом в колени, скукоживаясь в позе эмбриона.
Как же все они просчитались… Кхэйн, все эти умудренные жизнью интриганы и вояки, генералы и ученые, тактики и стратеги. Все они мертвы. До единого. За три года не осталось ни-ко-го. Их убрали одного за другим. А он, Хан, тут. Император без империи и трона. Серый мотылек с позолотой на крыльях, как его метко назвала когда-то давно, еще в прошлой жизни, Арио. Все они остались там, где-то далеко, а он – здесь, вместе с почти тремя десятками тысяч чудом выживших ветеранов. Три года в их мире. Пять в этом. Вот такой вот временной казус. И это тоже не было учтено.
Простой на первый взгляд противник не просто держался, а не давал их армии и шанса продвинуться. Атака захлебнулась по всем фронтам. На каждого убитого противника встает три новых. Люди… Такие слабые существа… Но их много. Вчерашние мальчишки сегодня уже в строю. А непобедимая армия Империи Тхэр окопалась на захваченной территории и не может даже рекрутов на месте набрать. Фанатики идут к ним только за одним – убить как можно больше. В каждом местном жителе, сегодня гнущем спину и платящем дань, завтра просыпается зверь. Каждую вырванную из местных корзину провианта приходится проверять вдоль и поперек. И все равно то тут, то там новые случаи отравления. Не до смерти, нет. Тхэрийца тяжело свести в могилу. Но достаточно, что бы целые бригады выбывали на несколько недель из строя, тратя ценные ресурсы на свое лечение. Даже трансформация оборотням удается только частично! А армия внезапно оказалась отрезана от всего: снабжения, связи, пополнения из центрального мира, порталов, от привычной им магии. Ее крохи, закачиваемые в накопители, бережно отдаются целителям. Каждое утро маги сливают накопленные крохи в накопители. Все что у них у самих есть – оружие, когти и зубы. И изредка – короткие сообщения из дворца, чудом приходящие через трижды проклятый божественный заслон этого убогого мира. С наказом держаться. Три раза за пять лет смогли прорваться к ним пополнения с обозом. Что от них осталось? Ничего. Горстка.
Их спасает сейчас только ярость. Гордость обреченных. Хан побился лбом о колени. Вдох через нос, выдох сквозь стиснутые зубы. Ничего, сейчас. Может он позволить себе минутку слабости? Может. Но только минуту. Сколько тхэрийцев погибнет за эту минуту? Сотня? Две?..
Шум снаружи отвлек его от самобичевания. Разговор на повышенных тонах. Его охрана спорит с какой-то девицей. Голос казался смутно знакомым. За пять лет ближайшее окружение уже не то что по голосам, по шагам и дыханию знаешь. Что спасало не раз. Напряг память, и всплыло имя: Ниара Кригайл. Тхэр, тридцать лет. В армии по собственному желанию, пришла к ним со вторым пополнением, четыре года назад.
Орет, что срочное дело. Ничего нового. Очередная девушка, считающая, что в этом шатре живется лучше и кормят сытнее. Некоронованный император желчно усмехнулся. Заставив себя встать, Хан успел сделать несколько шагов в сторону входа и придать себе приличный вид. На сколько это возможно в условиях, когда даже у правителя только пара рубашек на смену. Да и те уже не по разу латанные. Остальные, как и все излишки, отданы на бинты в лазареты.