– Повернись. Медленно.
– Подожди чуть-чуть, ладно? Буквально пол-минутки…
– Да пожалуйста! У тебя осталось целых полторы, – щедро предложил мужчина.
– О Силы Равновесия! Ты еще и скряга, Хан! Каких-то жалких пять лет прошло, а ты в край одичал…
С угрожающим рыком мужчина преодолел разделяющее их расстояние и рывком развернул девушку к себе. Уставился в глаза. Обычные фиолетовые глаза тхэр. Большие и удивленные. Едва заметно отливающие у самого зрачка неоновой бирюзой. Руки помимо воли сами потянулись к горлу мерзавки. Придушить.
– Ты!!! Каких-то пять лет?!
– Тихо-тихо, Хан! Я все могу объяснить! Ты же цивилизованное существо, ученый! – Зачастила она, пытаясь высвободиться. Ноги уже не касались земли. Император, как куклу, держал ее над собой, медленно усиливая хватку на горле жертвы.
– Тыыыы!!!
– Хан, тебя заклинило. И мне, между прочим, больно! Ты меня сейчас убьешь! – Последнее уже прохрипела, брыкаясь. Она опять попыталась вырваться.
Но Хан не слушал. Рывком перехватил девушку поперек туловища и выволок из шатра. Гвардейцы охраны замерли, не зная, как реагировать и ожидая команды. Хан мотнул головой, показывая, что все под контролем. Десяток шагов, и они оказались в другом шатре. Он с размаха швырнул девушку на пол, сел рядом. Вновь перехватил ее за горло и грубым рывком за волосы заставил поднять голову.
– Смотри! Вот какими для меня были эти «жалкие пять лет»! Видишь? Эта груда – стяги легионов, их боевые штандарты. За каждым из них – десять тысяч тхэрийцев. Пошедших за мной и погибших. Сосчитай, сколько здесь их. Каждый вечер я захожу сюда и молюсь, чтобы новых не прибавилось.
Глаза женщины с ужасом смотрели на аккуратно свернутые рваные, обгоревшие и заляпанные темной кровью полотнища, на потемневшие древка и облупившуюся позолоту. Сколько же их тут? Под полсотни…
– А здесь у нас, – Он указал на гигантских размеров сундуки, – Списки погибших и пропавших без вести. Я лично подписывал соболезнование на каждое письмо к родственникам. А как тебе жилось эти пять лет?
Он видел только перед собой вот эти ненавистные бирюзовые глаза и пальцы сами сжимались, передавливая тонкое горло. Чувствовал бьющийся в панике пульс под пальцами и давил, вкладывая всю ярость, всю свою злость на эту сволочь. Девушка уже хрипела, когда, собравшись с силами, подтянула колени к груди и со всей доступной дури оттолкнулась от своего душителя, для верности еще и когтями по лицу полоснула. То ли силы, и без того подорванные, покинули тело Хана, то ли от неожиданности, но мужчина выпустил жертву. Оба, покачнувшись, как в замедленной съемке полетели в разные стороны. Ниара, ударившись о край сундука, со стоном сползла на пол. Мужчина же просто с размаха сел на утоптанный до состояния камня пол, потеряв на время способность связно мыслить. Несколько минут тишину в шатре нарушало только тяжелое дыхание Хана и хриплый кашель Ниары, которая, тихо паникуя, на остатках сознания пыталась исцелить повреждения.
– Дебил… – Прохрипела девушка с пола, немного придя в себя.
– Сейчас мы тут разберемся, и кто из нас дебил, – очень спокойно произнес мужчина, опять поднимаясь, – И вообще…
Стерев с лица выступившую из царапин кровь, некоронованный император встал над скорчившейся на полу женщиной.
– Проклятье, Хан, чуть не убил. Псих, – сквозь надрывный кашель и хрипы выдавила та.
Угукнув, мужчина присел рядом с ней на корточки, бесцеремонно откидывая ее руки, которыми она массировала горло. И застыл.
– Какого?..
Вытаращись, как рыба-фугу на чайку, он смотрел на багровые следы, оставленные его пальцами на горле. Перевел взгляд выше – на заплаканное лицо девушки и, как завороженный, на закушенную губу и стекающую по подбородку струйку алой крови. Зажмурился и втянул носом воздух у самого лица Ниары. И в ужасе открыл глаза от свалившейся на него мешанины запахов. Тонкий запах пота и резкий – крови, запах дыма и металла, запах дубленой кожи и ни с чем не сравнимый, манящий запах молодой, полной сил женщины.
– Что? – Ощетинилась она, сверля его взглядом.
– Думаю. Добить, или нет.
– Быстрее решай. Мне холодно. И больно, – добавила она шепотом, поморщившись.