– А я обо всем, что я вижу…
Такая непосредственность и искренняя, хоть и немного лукавая улыбка, не могли оставить мужчину равнодушным. Флаохгас, при всем его богатстве и величии, душил его своей фальшью и нарочитостью, кучей правил и маниакальным следованием этикета. Крылатая нахмурила лоб и с изумлением уставилась в глаза Хана, переваривая сказанное.
– Ого!.. Неужели это была попытка сделать комплимент? Банально, но, признаюсь, очень приятно. Давайте посмотрим все–таки на Крылатых, когда еще раз доведется такое увидеть!
Девушка, наслаждаясь происходящим и вызванным своей особой фурором, еще и довольно вольготно разместилась, опершись спиной о грудь мужчины, породив уже более громкие шепотки, местами с слышимыми приглушенными возгласами «вы видели?! Вот нахалка!» Император, стоящий в пол–оборота в первом ряду, сразу за кордоном из черных драконов, кинул насмешливый взгляд на резвящуюся коллегу. Та, изогнув медную бровь, хитро блеснула бирюзой глаз. Хан же стоял, как дурак, столбом.
– Хан, я начинаю жалеть, что открыла тебе, кто я... Ты был такой живой, интересный... А стал – как все они...
– Постараюсь исправится, леди Арио, – жарко прошептал, нагнувшись, ей на ухо маг.
– Начинает получаеться, еще старайся, господин маг!
Герцогиня, пытаясь расслышать, о чем шепчется молодежь, сделала шаг к ним и... Издав громкое «хрясь», драгоценная безделушка погибла под крепкой ножкой жадной до сплетен дамы.
– Жалко… ничего так, забавная штучка была... – Проговорила Арио, кинув равнодушный взгляд на обломки веера, что торопливо собирал с пыльной земли герцог–супруг под нервное повизгивание дамы... Лакеев и слуг сюда не пустили, и благородные аристократы были в некоторой растерянности, вынужденные уже час справляться со своими надобностями самостоятельно. В третьем ряду тоже назревал конфликт – какой–то даме стало плохо, а прохладительные напитки, нохательные соли и складные стульчики остались у слуг...
– Сегодня день скандалов, леди Арио, – с улыбкой пробормотал маг, решительно обхватив ее одной рукой за талию и возвращаясь к созерцанию основного действа, ради которого тут, собственно все и собрались.
Девушка загадочно улыбнулась и перевела взор на огороженную площадку перед ними.
Кордон из развернувших свои полуночно–черные крылья драконов ограждал по периметру площадь, равную ипподрому, а в центре, приковывая взгляды изнывающей в полуденной духоте толпы зрителей, возвышались фигуры Крылатых, окруженные режущим глаза сиянием. Непривычно-солнечный день смущал многих. Мало кто из ныне живущих помнил, что Флаохгас и его окрестности, вообще-то, располагались в субтропиках, как и о том, почему столица была перенесена сюда, на южное полушарие их погибающей планеты. Плохая погода была нормой последние пять столетий, как и пылевые бури, как и смог, закрывающий небо большую часть года.
Ветерок, налетавший с моря, трепал искрящиеся одежды, заигрывал со снежно–белыми перьями крыльев, поднимал тучи пыли и бросал ее в лица аристократов, возжелавших лично запечатлеть в памяти небывалое зрелище. Император, как самый продуманный, захватил с собой зонт от солнца. Остальные же до этого не додумались, а наряды в тхэрийской империи были далеки от пуританских. Будет лекарям сегодня работенка… и хороший прибыток.
Императрица снова стояла в центре площади, вокруг – трое, вокруг них – еще трое, замыкающий, внешний круг – пятеро ослепительно–белых фигур.
– Сейчас... – Шёпотом предупредила стоящая рядом с Ханом «проекция» Императрицы.
И фигуры пришли в движение – взмах крыльев, а мысли Хана улетели в направление, далекое от восхищения. Его больше интересовало то, как они не задевают друг друга, и каким образом три пары крыльев вообще могут так слаженно работать? А где прорези на одеждах?.. В мыслях он уже представлял строение скелета, но тут получил тычок острым локтем под ребра, впечатлился и вернулся к созерцанию. Императрица подымается в воздух, за ней – второй круг, третий, четвертый же остался на земле. Драконы утробно зарычали, да так, что среди дам, уже пунцовых от жары и солнца, по–новой прошла волна обмороков. Звук пробирал до костей, заставляя противно дрожать внутренности и ныть сжатые до хруста зубы.