– А что взамен, Ваше Императорское Величество? Вы же с ней просто родственные души! Какова будет плата за ее щедрость?
– Взамен?! Плата?! – Искренне возмутился Император, – Да о чем ты, мальчик мой! Она хочет познакомить наших молодых офицеров со своими воспитанниками, наконец-то появился шанс наладить контакт между нашими двумя Империями! Хан, да там вся Сумрачная империя будет, понимаешь?! Заключим окончательный мир с ними, там и до мира со Светлыми рукой подать.
Хан подобрался, чутко улавливая суть того, о чем ему говорил его венценосный родич. Повернувшийся к нему Кхэйн вздрогнул – до того этот юноша напомнил ему его самого в его возрасте. Махнув на заготовленные аргументы, он сел напротив Хана, решив поговорить начистоту.
– Вижу, что ты понимаешь меня, мальчик мой. Все эти балы, приемы… Пыль, мишура, не стоящая не медяка. Суть в том, что мы, Тхэрийцы, дошли до предела своих возможностей. Еще чуть – чуть, и наша Империя начнет пожирать самое себя. Нам нужна эта передышка, Хан. Нужна новая, свежая кровь, что наполнит жилы. Нужны технологии, нужны идеи и исследования. Я не могу в одиночку поднять это, Хан. А ты – можешь. И те юноши, что я выбрал тебе в спутники – могут. Вы все – надежда Империи, как бы пафосно это не звучало, мой мальчик…
Пока Хан с хмурым видом переваривал сказанное Императором, пожилой мужчина продолжил говорить, и голос его был тих и надтреснут:
– Считай, что их Столица – это место, где сходится в одно множество дорог. Это такая возможность, Хан! Небольшие дружеские поединки, обмен опытом... – Хан не проявил энтузиазма, а Кхэйн решил на другое надавить, – Если подобный опыт будет иметь успех, можно будет говорить о ежегодном таком «отпуске» для отличившихся. И для вас, молодых и талантливых тхэрийцев, это великолепная возможность показать себя. Думаю, сразу после этого визита наконец-то можно будет говорить о повышениях и продвижении по службе для тех, кто особо хорошо себя проявил. Вот все те молодые офицеры, о которых ты мне все уши прожужжал. Я полностью с тобой согласен, мой мальчик! И всех их, до единого, в списки добавил, между прочим! – На этих словах Хан вскинулся, вспоминая некоторых из своих друзей, не обладающих возможностью козырнуть именитыми родственниками и не способных по этой причине подняться по служебной лестнице, а Император, нутром почуяв слабину, продолжил давить, – Ну и конечно же, было бы неплохо, что бы кто–то из тех, кому я всецело доверяю, смог посмотреть своими глазами – как они живут. Это же один из самых закрытых миров Ойкумены! Их народу сотни тысяч лет, Хан! Вдумайся, какие там могут храниться сокровища науки! И тут такая возможность… Будь я моложе, я бы первый туда побежал, а ты сопротивляешься! Присмотреться, завести полезные знакомства, запомнить нюансы... Ну и кому я доверю последнее, а, Хан? Твои друзья… Они военные, мой мальчик. Не ученые, не маги…
Упрямая, полная напряжения поза и закаменевшие черты лица подсказали Кхэйну, что ударил он по больному, оголенному нерву юного мага. Наотмашь, сильно. Но сейчас не время для жалости и реверансов. С мальчишкой и так слишком долго цацкались. Кузнец не должен жалеть и беречь заготовку, если хочет, что бы клинок был выкован правильно. А потому Император, добавив в голос стали, продолжил:
– Я читал отчеты твоих учителей, Хан. Ты – единственный, кто сможет не просто запомнить, но и понять то, что видит. Твои успехи в артефакторике, в техно-магии, поразительны. Я хоть и стар, но вижу, как легко ты ведешь за собой людей, мальчик. Это у тебя не отнять. Ты – тхэриец, потомок древнейшего из родов в Империи, член Императорской семьи! Ты должен понимать, какая честь и ответственность возложена на тебя и твою группу, мой мальчик!
Хан, хоть и вытянулся на последних словах в струнку, приложив кулак к левой груди, все же уперся, что называется, всеми четырьмя лапами, и, осторожно подбирая слова, выложил последний, как ему казалось, довод против поездки:
– Я понимаю, мой Император! И горжусь… Но, прошу вас, поймите…