Император не перебивал, глядя на юного тхэрийца новым, незнакомым ему взглядом. И была там гордость и ободрение. А потому Хан, набравшись смелости, посмотрел в глаза двоюродного деда и проговорил твёрдо:
– Я не лучшим образом повел себя с Императрицей. Возможно – оскорбил Её Величество... – Попробовал намекнуть Хан, заливаясь румянцем стыда.
– Если бы Её Величество была оскорблена, поверь мне, мой мальчик, ты бы первый узнал об этом... Я как–то имел неосторожность вывести её из равновесия, и до сих пор жалею об этом...
Император, сложив пальцы домиком и пристроив локти среди наваленных горой чертежей и расчётов, сидел за столом Хана. Маг, как ему и положенно, стоял напротив, как солдат по команде «вольно» перед лицом начальства. Тяготился неприятным для него разговором, понимая, что до тех пор, пока он не ответит «да», тот от него не отстанет. На каждый его аргумент у монарха тут же найдется пара других. Потому опустил голову в вежливом поклоне и решил хоть что–то выжать из родича, прежде чем дать согласие:
– Мой Император, я согласен отправится к ним. Но только не главой делегации. Это было слишком явным выражением вашей симпатии. Я не в том положении сейчас, что бы подыматься столь высоко, это вызовет осуждение, – Кхэйн удовлетворенно кивнул, а Хан продолжил, – У меня к вам только одна просьба: вы расскажете мне, что из себя представляет эта раса и почему они не давали о себе знать столь долго, что, фактически, превратились в легенду. И что же так тщательно затерто в нашей истории такого, что у господина отставного генерала Парриста при слове «Крылатые» до сих пор сводит лицо в нервическом припадке.
Император, подумав немного, кивнул Хану на стул, намекая, что разговор будет долгим.
***
"Когда мы покинем это гостеприимное место, Огонек?" – Мысленная речь Мастера – Наставника была полна иронии.
"Сегодня ночью, сразу после очередного бала, Мастер – наставник."
Пара крылатых сидела на крыше одной из башен императорского дворца, свесив ноги в расстилавшуюся внизу пропасть. Наставник умостился на голове какого–то гранитного чудовища, а бывшая ученица уютно развалилась на широкой спине соседнего монстра.
"Устала?"
"Устала..."
"Кхэйн интересный смертный. Более интересен, чем остальные, – задумчиво заметил наставник, – Ищет выгоду. Но его выгода приравнена к выгоде его народа. Это делает ему честь.»
Услышать такое от сдержанного на похвалы Наставника было равносильно получению высшей оценки.
"Все так, Наставник, но я все же немного устала. Тяжело подстраиваться под их нужды и ход мыслей."
"Да. Сложно. Они очень поверхностны. Суетливы… Я вообще не понимаю, как у тебя получается, Огонек!" – В речи наставника сквозили нотки удовольствия, как у мастера, говорящего о творении, за которое он испытывает гордость.
"Быть может, хорошие учителя? – С нескрываемым ехидством подумала Крылатая, – Одни мои советники чего стоят..."
"Они, думаю, тоже внесли свой достойный сожаления вклад, – Наставник едва заметно усмехнулся уголком губ, и снова вернул разговор в так волнующее советников русло: – Идея Совета очаровательна своей абсурдностью и глупостью. Отдает тухлой ноткой безумия. Но все же, Огонек, пусть не сейчас, но тебе придется выбрать кого–то в будущем. Трон нашего народа народа создан для двоих правителей. Так что твои советники, отчасти, действуют из лучших побуждений. Ты уже выбрала кого–то?"
"Выбрала, наставник. Лучшего из нашего народа.» – Едва заметно улыбнулась бывшая ученица, осторожно шевельнув массивными крыльями, удобно складывая их за спиной.
"Прекрасная новость. Не сомневаюсь, ты выбрала достойного на роль Императора. Я смею надеятся, что буду удостоен чести познакомиться с кандидатурой раньше совета?"
Императрица прикрыла глаза и улыбнулась, держа паузу. Которая, впрочем на терпеливого и уравновешенного наставника не произвела ровно никакого впечатления. Разве у него, разгадавшего игру, чуть более заметно изогнулись в легкой улыбке губы.
"Мне не найти среди нашего народа никого, достойнее вас, Мастер – Наставник. Второе место на троне – ваше!" – Абсолютно серьезно, уже без тени шутки, сообщила Крылатая и с явным удовольствием полюбовалась на смену эмоций на вечно невозмутимом лице наставника.