"Что ж, для меня это... большая честь, моя Императрица... Но... Давай сделаем так, как было и с твоей мамой, и с твоей бабушкой – пусть я пока что буду считаться лишь кандидатом..."
"Пусть будет так, Мастер – Наставник. Но у предыдущих Императриц было, из кого выбирать. У меня такого выбора попросту нет. Вы сейчас один из лучших Крылатых, и не пытайтесь МЕНЯ в этом переубедить."
Мастер – Наставник удрученно кивнул, но мгновенно взял себя в руки и вернул контроль над эмоциями, решив воззвать к разуму своей правительницы иначе:
"Огонек... Многие ученицы находятся под впечатлением от своих Наставников..." – Начал было он осторожным тоном, но Арио его мягко, но непреклонно перебила:
"Не в этом дело, Мастер. Я уважаю вас и ценю все, что вы сделали и делаете для нашего народа. Вы хороший Наставник, прекрасный друг и лучший, идет ли речь о создании миров, о технике, или же в умении владеть силой. Ваша репутация безупречна. Это разумный и просчитанный выбор, который с удовольствием и почтением примет наш народ. Не о каком юношеском очаровании, как вы выразились, речи не идет. Я просто понимаю, что вы – идеальный Император для нашего народа. Были и есть. И все, – Пожала она плечами, добавив учтиво, – Надеюсь, я вас не разочаровала и не обидела. Вы долго пытались объяснить мне, что такое чувства, но как–то у меня с ними все не получается разобраться. Возможно, позже."
"Мне кажется, что у тебя пока было слишком мало воплощений, что бы разобраться в этом. Позже, несомненно, понимание придет. Тогда мы и вернемся к этому разговору. Я же приму любое твое решение. Когда ты планируешь объявить?" – Наставник посмотрел на горизонт, над которым неспешно вставала оранжевая полная луна.
«Скорее всего после этой неразумной затеи с праздниками будет подобающе. А сейчас у нас бал…» – Юная Императрица заметно скривилась, подтверждая мысли наставника о том, как ей вся эта мишура надоела. Он и сам чувствовал себя, как левиафан, заплывший в чей–то декоративный пруд. Когда одно лишнее движение, и пруд будет безвозвратно разрушен.
"Скажи, Огонек, зачем ему это представление?"
"Что бы в истории остался факт, что его династия спасла их мир, когда он находился на краю гибели. Ну и что бы вывести из тени выбранного им наследника, Наставник."
"Ты думаешь, этот смертный вывернет все так, что в их истории у не сохранится наше учатие?" – Брови Наставника взлетели вверх в веселом изумлении.
"Думаю, в истории сохранится, что он уговорил или заставил нас каким – либо образом это сделать. Хитростью и мудростью Величайшего в истории Императора Кхэйна, колыбель Темной империи была спасена от неминуемой гибели... – Пафосно изрекла Крылатая и, хмыкнув, добавила уже проще, – Ну или что–то в подобном ключе. Зависит только он того, кто в это время будет у власти. Пройдет несколько столетий, и упоминания о нас сотрутся... Не в первый раз уже. Все движется по спирали..."
"Вы там надолго решили обосноваться, украшая собою крышу? – Ввинтился в их разговор мысленный призыв Хайто, – Так я вам скажу, как очевидец, что вы среди горгулий смотритесь хоть и живописно, но довольно-таки инородно... Жду вас в зале. У Кхэйна уже скулы от улыбок сводит, не смотря на столетия тренировок. Пожалейте старичка!"
"Может, без меня? – Без особой надежды спросила Крылатая, – Ты, как мой представитель, за меня по–улыбаешься?"
"Не надейся. Я и так уже четверть часа тут. Улыбаюсь. И ко мне какое–то… Какая–то дама… Хотя я не совсем уверен в половой принадлежности… В общем, спасай положение, дорогая моя племянница. Корона у тебя на голове, тебе и скалиться! То есть, улыбаться и изображать милостивые жесты!" – Ехидно "исправился" наглый дракон.
Крылатые тихо–мирно, без лишнего шума и эффектов, переместились в один из боковых коридоров сразу за нужным из залом, решив не тешить красивыми полетами довольно многочисленную толпу праздно–шатающегося народа, что все это время изображала полуночные прогулки с целью подышать свежим (ага, с зимнего моря) прохладным (слезы вышибает из глаз и тащит по лицу аж до висков) целебным воздухом (в смысле – только к целителю потом и идти). Наставник и Императрица изобразили на лицах благостно–вежливые выражения и пошли к гостям, мирно беседуя о мелочах, способных заинтересовать разве что выжившего из ума ценителя древней архитектуры.