Глава 9
Флаохгас, столица Тхэрийской Империи.
Кхэйн их встретил настолько приветливо, что Императрица, имей она такой загадочный рудимент, как совесть, смутилась бы от непрозрачности намека. А так – всего лишь ответила столь же теплым и радостным оскалом и цветистыми фразами в духе эльфийской дипломатии, в очередной раз поставив в тупик окружающую Императора блистательную свиту.
– Кхэйн, друг мой, умоляю вас, подскажите – зачем ваши придворные украшают одежду таким количеством драгоценностей? Я не спорю, некоторые композиции довольно хороши, часть – реально шедевр ювелирного искусства, их место – под восхищенными взглядами, на выставках, но на одежде… Я утверждаю, что это для красоты, а Мастер утверждает, что это все имеет чисто утилитарное значение! Прошу вас, развейте наш с Мастером спор! – Светским тоном спросила она коллегу, когда они остались почти одни, если не считать полсотни случайно–мимо–проходящих, жадно внимающих каждому их слову.
– Как бы вам сказать, моя дорогая коллега… – Изобразил задумчивость Кхэйн, невольно улыбнувшись тому, как она местерски перевела тему, – Вы оба правы в этом споре! Это традиция, уходящая своими корнями в древнейшие времена. Когда-то давно эти украшения, чаще всего, были боевыми и защитными артефактами, а сейчас это просто способ показать богатство и статус своего рода, – в тон ей ответил Кхэйн, сдувая несуществующую пылинку с довольно скромного, по местным меркам, камзола из плотного бархата. Паучьего. Казалось, что ткань – сгусток первородной тьмы. Само по себе сокровище и артефакт, не требующий дополнительной отделки.
– Хм... Я поняла, но подобная одежда довольно не удобна и опасна, на мой скромный взгляд. Разве разумно носить то, что доставляет неудобство? И вес некоторых платьев кажется мне чрезмерным и травмирующим для некоторых юных особ...
Император проследил взором за одной из таких особ, виртуозно выделывающих замысловатые па в тяжелом и неповоротливом пышном платье. Снисходительно улыбнулся, пояснив:
– Они тренируются с самого нежного возраста, поверьте мне. Мне порой кажется, что моим солдатам и не снилась та муштра, которым безжалостно подвергают любящие родители своих юных дочерей. Не беспокойтесь за них, моя дорогая. Я бы еще поспорил, кто, в случае марша при полной выкладке, придет на позиции первым – мои солдаты, или рота этих юных прелестниц, если сказать им, что там их будут ждать молодые, состоятельные, а главное, холостые лорды…
В этот момент, подтверждая слова монарха, одна из девушек, ловко оттолкнув соперницу, перехватила зазевавшегося кавалера. Такая резвость не снилась не то что солдату! Такую скорость и точность движений и голодная акула не разовьет!
– Думаю, все–таки юные девы будут в лидерах, мой дорогой друг... Хотя и тех, и других там будут ждать боевые действия, а все же у этих очаровательных созданий мотивация-то по-сильнее будет, – со смешком признала очевидное девушка.
– Вот и я так думаю, – с отеческой улыбкой глядя на девушек, стреляющих глазками в его насупленного и злого внучатого племянника, иронично произнес Император, – Вот вам яркий пример: ровно напротив нас разворачивается борьба. Пусть и за призрачный шанс, а какая ожесточенная!
Императрица деже немного прониклась сочувствием к молодому оборотню, пытающемуся выжить под прицельным огнем, что вели глазки очаровательных кокеток, собравшихся вокруг него щебечущей стайкой. Юноша сегодня был и вправду хорош, вынуждена была она признать. Чуть–чуть подправив там и сям, Арио едва заметно изменила еще и внешность молодого мага. А исправив некоторые ошибки, что были изначально в его крови, получился приятный глазу результат: вместо чуть нескладного молодого мага все имели возможность лицезреть красавца – мужчину, но не слащавенького и милого мальчика, коих немерено кружило по залу в поисках жертв определенного рода, а именно Мужчину, притягивающего взгляды. Классического тхэйрийца во всей его юной привлекательности и силе.
Строгий и элегантный темно–серный камзол, подозрительно похожий покроем и отделкой на кхэйновский, не скрывал разворота плеч, строгие брюки, заправленные в высокие сапоги, подчеркивали пропорции поджарой фигуры. Не прилагая к этому усилий, Хан выделялся на фоне разряженных придворных вернее и выгоднее, чем одетый в алое и золотое мажордом, совершенно потерявшийся в сегодняшнем буйстве нарядов разнообразных оттенков кармина.