Император изменился в лице – получить такой артефакт было бы несказанной удачей. Перья Крылатых, которые ему когда–то давно подарила Императрица, как он сам убедился, прочнее любого металла, при этом их кромка тоньше нити паучьего шелка. Легкие, белоснежные, с заметным серебристым блеском маховые перья были длиной от ярда до полутора. А после того, как над ними потрудился мастер – оружейник, они стали грозным и необоримым оружием, не единожды спасавшим жизнь самого Кхэйна на ритуальных поединках и во время нападений. Во всей Темной Империи лишь два таких клинка, и оба – его. Заполучить третий и подарить прилюдно юному Хану будет большой удачей и ярким, неоспоримым символом… Еще большей милостью было бы, конечно, получить измененный меч–перо из рук самой Императрицы! Именно такие красовались на перевязях ненавистных Кхэйну черных драконов. Алчные мысли, пронесясь в голове, зажгли алый огонь в глазах Императора, залегли глубокой складкой между белоснежных бровей. А крылатая бестия, на сей раз в облике прекрасной юной блондинки с копией Алмазного венца на тщательно уложенных локонах, очаровательно улыбалась, наблюдая, как низменные чувства бушуют в душе пожилого коллеги.
– Согласен, но, мое мнение такое – ровно через танец, на второй, он подойдёт к вам. Этот он попробует нас позлить, а после пригласит. От меня... Что вы желаете получить от меня, прекраснейшая из дев? Просите что угодно! Любой каприз!
Стоящий справа от спорщиков генерал весьма не кстати для него самого поперхнулся напитком, который украдкой(как ему казалось) он цедил из фляжечки под прикрытием кружевного манжета. Надсадный кашель и попытки вздохнуть создали множество шума и очень не кстати привлекли монаршее внимание.
– Как заманчиво ваше предложение, мой дорогой друг, – промурлыкала девушка и прикрыла глаза на секундочку, – Даже не знаю, что я могу у вас попросить. Вы поставили меня в затруднительное положение… Что же, пусть это будет именно капризом! Я попрошу у вас права, в случае вашей победы, лично подарить Хану клинок из моего пера? В случае, если вы окажетесь правы. Мальчик мне глубоко симпатичен, я вижу в нем вас в юности… но если же он так и не наберется смелости, то не получит ничего. И вы расскажете ему о нашем споре. И о том, чего он лишился.
Девушка сделала вид, что спрашивает совета, краем глаза подглядывая за багровеющим генералом, забывшим, как дышать. Не надо было читать мысли, что бы понять, что в данный момент думает генерал, ведь зависть к возможной удаче Хана покрыла его образцово–волевое лицо пятнами, а жадный и голодный взгляд, что он молниеносно бросил на парадные ножны Кхэйна, в которых и покоилось одно такое сокровище, и вовсе позабавил.
Кхэйн сделал вид, что раздумывает. Чуть нахмурился и, бросив еще один взгляд на протеже, «просветлел» лицом и уверенно кивнул.
– Итак, пари! – Торжественно произнес Кхэйн, – Генерал Рирт, будете свидетелем! Не притворяйтесь, вы прекрасно слышали каждое слово. Вы же тут для того и встали, – поморщился Кхэйн на попытки генерала сделать «рыбье» лицо.
– Так точно, мой Император! – Отрапортовал генерал и вытянулся в струнку, забыв, что в его кулаке была зажата фляжка, – То есть, никак нет, мой Император! Я тут случайно!
Императрица с подчеркнутым вниманием проследила взглядом за тонкой тягучей струйкой, вытекающей из фляжечки ровнёхонько на ботфорты генерала и распространяющей отчетливый запах, перебивший даже дикую смесь ароматов воска, канифоли, духов, и легких закусок, что царил в этом логове роскоши. Фыркнула.
– Генерал, сейчас вы позорите не только меня, но и всю Империю! Ах, это даже и не коньяк! – Возмутился Император, принюхавшись, – Это же гномья настойка! Самогон! Как вам не стыдно... На балу – и такая пошлость.
– Это лекарство, мой Император, на основе спирта, – бодро нашелся генерал, с тоской и печалью скосив глаза на все истончающуюся струйку из и без того маленькой, в ладонь, фляжечки, – Целитель прописал.
– Ну–ка, от каких же болезней у нас стали прописывать гномой спирт, да еще и такими дозами? – Изогнув бровь, поинтересовался Кхэйн у побледневшего генерала.