А рыженькая адьютант тем временем прорубилась к Хану и как раз пыталась от него удрать – израненный оборотень, очумев от боли, не узнавал никого вокруг. Или узнавал, потому и кинулся на обидчицу.
– Вот странно, вроде бы тхэр своих самок не трогают? – Произнес задумчиво Император, оборачиваясь за разъяснением к все еще бледному капитану, – Таэ–тхер Тайро?
– Не трогают, мой Император, – с поклоном отозвался названный таэ–тхер – чистокровным оборотнем, капитан, – Скорее всего, Хан попытается её подгрести ближе к себе и защитить. Вам лучше убрать вашу аниму как можно дальше, Ваше Императорское Величество, – С низким поклоном обратился к Крылатой капитан, слышавший весь разговор правителей и умевший очень быстро делать верные выводы, – Сейчас наши люди его скрутят и вырубят.
Императрица пожала точеным плечиком и адьютант, неловко поскользнувшись на обильно политом кровью и вымаранном содержимым кишечников полу, технично укатилась куда–то в сторону от основного сражения, исчезая из вида.
– Мы уже можем уйти? – Спросила она довольно прохладным тоном.
Император, готовый целовать руки своей гостье, лишь учтиво поклонился и показал рукой направление, приказав гвардейцам охранять вход. Капитан, решив, что на этот раз плахи ему, возможно, удастся миновать, начал отрывисто раздавать приказы. Хайто, все это время в компании старших сыновей подпиравший дверной косяк, ленивой походкой проследовал за своей племянницей, мысленно сделав зарубку на память. Не в пользу правителя тхэр. Знал бы Кхэйн, чего стоило Императрице предложить свою помощь – не кланялся бы, а на коленях молил о прощении. Только дядя, лелеявший и наставлявший девочку с первых минут её жизни, научился читать её, как открытую книгу. Он видел, насколько подопечной было противно влезать в гущу битвы. Чужой и бессмысленной. Равно как и опять вмешиваться во внутренние дела Тхэрийской Империи, а тем более – собственноручно убивать врагов Кхэйна. Хоть и через аниму. Но, не вмешайся она, исход битвы мог быть и другим. Они оба – и Хайто, и Кхэйн – видели, что девушка, столь забавно размахивая слишком длинным и тяжелым для нее клинком, первыми же ударами вывела из боя отвлекшихся на Хана алхимиков, готовых что–то взорвать в центре зала, попутно оттолкнув в дальний угол зала бомбу. Не сделай она этого, и взрыв бы прогремел в самой гуще сражающегося народа, рядом с центральными колоннами, подпиравшими высокие своды зала. Вывод, чем бы это обернулось, учитывая, что нападавшие уже понимали всю тщетность своих попыток и шли на крайние меры, напрашивался сам собой. Именно это, а не гипотетическая угроза жизни Хану, заставило ее вмешаться. И сейчас Арио была зла.
Коридор, драконы, держащие портал, секундный переход, и Императрица в сопровождении дяди и Императора вышла в центре обсидиановой площадки, с которой вся эта канитель и началась. Крылатые уже построились для перемещения, приняв свой естественный облик, а драконы заняли свои места, метя от нетерпения площадь длинными гибкими хвостами. Гвардейцы, оставшиеся за пределами площадки, замерли истуканами, ожидая своего повелителя. Кхэйн поймал девушку за руку, заставив развернуться и посмотреть ему в глаза.
– Вы извините меня, моя дорогая, за то зрелище, что вам пришлось наблюдать по окончанию вечера? Эти подонки все планы нарушили. Планировались фейерверки, знаете ли, – попытался он пошутить с самым виноватым выражением лица, на которое был способен в принципе.
– Да уж, окончание бала особенно удалось, дорогой друг! Подобное зрелище не забываемо. Но следующий раз, прошу вас, обойдемся без подобных… фейерверков! – С мягкой улыбкой на губах, совершенно не отражающей внутреннего состояния, ответила Императрица.
Император крякнул, поняв всю суть упрека и, вежливо раскланявшись с Крылатой, быстро отошел на безопасное расстояние под защиту магов. В этот раз все было тише: стабилизированный мир не пытался распасться на части от переизбытка сил, что несли с собой гости. Все выглядело до невозможного красиво и, для пожилого Императора, невероятно печально. Он не знал – увидит ли еще раз эту странную, вечно юную девушку, это непостижимое существо, способное находиться в нескольких местах сразу и раз за разом сводить его с ума. Кхэйн, болезненно щурясь, вглядывался, стараясь не пропустить ни секунды, пытаясь запечатлеть этот момент в памяти. Но все же зажмурился, не в силах выносить ту силу, что они с собой несли. Созидание и Равновесие. Многогранные сложные разумы без постоянных телесных оболочек, путешествующие из мира в мир лишь силой своей мысли – вот что эти существа собой представляли. Как же поздно он понял их суть… И смогут ли они, тхэрийцы хоть когда–нибудь приблизится к подобному существованию? Иметь океаны сил и не пользоваться ими, предпочитая созерцание. Когда-то давно эта девочка сказала ему, что ей одинаково безразличны как темные, так и светлые расы. До тех пор, пока миры в Равновесии. Тогда это звучало для него, как угроза. Прошло не одно столетие, а понимание этого так и не пришло к Кхэйну.