Тем временем они шли по широкому проспекту, поражающему своей продуманностью и элегантной, неброской красотой. Совместная работа драконов, зодчих из числа смертных и Созидающих пошла городу на пользу. Проспекты стали свободнее и шире, состав воздуха изменили так, чтобы обладающим легкими приятнее дышалось, близкий берег океана привносил свежесть и легкий, ни с чем не сравнимый аромат, а взор радовали продуманные формы и пышная зелень. Из бело-золотистого Райверин стал бело-зеленым. И Арио это нравилось! Да и не только ей. Казалось, все вокруг оживились, стряхнув с себя пыль и оцепенение, царившие в городе.
От здания к зданию невиданной паутиной тянулись ажурные каменные мосты–переходы, что, учитывая увеличившееся в последние столетия количество смертных в городе, явно было сделано не столько для эстетики, сколько для для их удобства. Раньше тем, кто выбрал себе для жизни верхние этажи, приходилось спускаться подъемниками и лифтами вниз, бежать через улицу, чтобы снова взбираться по лестницам на верхотуру, либо же пользоваться «универсальной дверью», что не всегда срабатывала, как им надо. Сейчас же люди и им подобные чинно прогуливались по широким воздушным аллеям, наслаждаясь видами обновленного города.
Императрица, отвечая легким кивком и едва заметной, но теплой улыбкой на приветствия выходивших и вылетавших ей на встречу из своих преображенных домов крылатых, раздумывала, перекладывая и так и эдак в памяти слова дяди о вмешательстве в потомство… Обычно сами крылатые не знают – кто и что у них получится, создавая дитя. Именно создавая! Энергия отца и матери, объединенная при помощи сложного ритуала, закачивалась в специально подготовленные ниши–колыбельные. Три года в них, в подвешенном состоянии, развивалась и формировалась будущая матрица, его энергетическое «тело» и разум, его будущая личность. Императрица могла и имела право по своему усмотрению, или же по просьбе родителей, что–либо изменить в будущем потомстве. Или спасти, подпитывая энергией дитя и его родителей, если у тех не хватает сил на поддержание «колыбели». Она тяжело вздохнула, ведь пока она отсутствовала, швыряемая из одного смертное тело в другое, этим не занимался никто. Именно на этом, а никак не на страхе, в основном держалось в их народе столь беспрекословное подчинение власти. И именно для этого женщины её рода раз разом выбирали себе в спутники сильнейшего. Чтобы вытянуть, спасти, поддержать. Или же, чтобы остановить мучения пары, чья сила не может войти в резонанс… И такое, к сожалению, бывает.
Смешно сказать, но примерно десять поколений назад Крылатые, хоть и превосходили нынешних своих потомков числом втрое, были раз эдак в пять слабее, многие из них так и не могли до конца жизни научиться усмирять свои силы, подчинять их, развеиваясь потоком чистой энергии в пространстве. А уж сколько погибало потомства, лишившись подпитки обессиленных родителей!.. Но об этом помнили только те, кто дожил до нынешних времен, а их были единицы. И Императрицы, чья память, объединяя весь прожитый опыт предшественниц, была к услугам каждой из них. Стоит лишь обратиться к ним, и ответ, если он есть, будет дан. Ни одна из Императриц не умирала в привычном смысле этого слова. Все они были живы, став информацией, воспоминаниями, энергией, что была ей доступна и так пугала Совет. Даже если она разделит свою силу с самым слабым их их народа, этого хватит с избытком. Но не хватит, что бы создать себе сильную преемницу. И Аирос это знал!
Императрица мягко ступала по новенькой мостовой, с удовольствием слушала щебет младшей группы, самому «маленькому» из которой едва перевалило за сотню лет, и тихо радовалась, ведь сейчас, благодаря её стараниями, не погиб ни один новый Крылатый. В положенный срок, в присутствии мастера–наставника и Императрицы, каждый новый подданный, практически взрослый физически, но что дитя по уму и уровню мышления, открывает свои глаза цвета неба и выходит из кокона «колыбели», приветствуемый счастливыми родителями и улыбающейся правительницей, которой, никогда не надоест это зрелище.
«О чем мечтаешь, Огонек?»