Выйдя из сияющего потока, она стояла с опущенной вниз головой, по крупицам собирая, вспоминая, свою привычную форму, стараясь вычистить из сознания мысли и голоса давно ушедших в небытие предшественниц и предшественников.
– Ты правда считаешь, что мертвые могут дать дельный совет живым? Глупо и непозволительно наивно.
Девушка подняла глаза на говорившего, пытаясь вспомнить его имя, уплывавшее от неё скользким угрем в мути из шумов в сознании. Имя уворачивалось, дразня и раздражая, всплыло только прозвище «Странник». Что же, это слово вполне успешно заменяло ему имя. Впрочем, в зависимости от ситуации, оно столь же прекрасно служило и прозвищем, и объяснением, и оправданием.
Мужчина, прятавший достойное быть изваянным в мраморе телосложение атлета под потертой, старой одеждой из грубой ткани и легким кожаным доспехом, приветственно помахал девушке от стены, где он вальяжно и с удобствами развалился, используя вместо кресла сам воздух. Столь же потрёпанное жизнью оружие, в знак мирных намерений, валялось неряшливой горкой рядом. Неистребимая привычка – держать оружие под рукой. Лежавшее поверх кучи смертоносного барахла кабанье копье с серым кристаллическим наконечником вызвало на поверхность сознания обрывки каких-то мыслей. Девушка нахмурилась, запустила обе ладони в волосы и помассировала виски в попытке собраться.
– Нет, я пытаюсь… – Она мотнула головой и резко оборвала саму себя, что бы собеседник не переиначил ее слова, приняв их за оправдания, – Хотя да, ты прав, Странник. Нет у них ответа. И никогда не было. Зато советов – уйма. Один другого ценнее, – с кривой ухмылкой ответила Императрица, постепенно обретая себя.
– Так всегда и было. И вот проку с этого? – Странник обвиняющим жестом ткнул пальцем в столб света, – Столько энергии в пустую, да и место зря занимает!
– Не стоит так говорить, – строго попеняла ему Императрица, печально улыбнувшись, и медленно пошла навстречу Страннику, будто бы вспоминая, как это – ходить.
– Ой, вот только не надо этого тона! Ты мне слишком живо свою бабушку напомнила! Заяви еще, что это святыня вашего народа, и вообще будет полное сходство!
– Ну так я не считаю, но если ты просишь...
Девушка, успевшая за пройденный десяток шагов, разделявший их, прийти в себя, за мгновение подправив свою внешность и приняв гордую, в пору древним статуям забытых богов, позу, наставительно и строго произнесла:
– Это Святыня нашего народа, Странник! Не тебе об этом судить!
Странник с готовность рассмеялся, изобразил ленивые аплодисменты и язвительно протянул:
– Очень похоже, только ножку левую назад отставь, и у твоей бабушки крылья были чуточку короче, а еще она, в отличие от тебя, постоянно носила Алмазный Венец. И меч за спиной.
Императрица повела плечами, будто бы ощутив за спиной тяжесть огромного клинка с змеевидным широким лезвием, пробурчав недовольно:
– Нет уж, увольте! Ладно еще Венец, он хотя бы полезный артефакт! Но меч! – Девушка покачала головой с удовольствием разглядывая старого знакомого, – Меч – это не мое. Эта бесценная реликвия постоянно за все цепляется, бьет по… – Девушка осеклась, – В общем, мешает нормально ходить, сесть – невозможно, летать – проблемно, да еще и спину печет, даже через ножны. По мне, так видок с ним за спиной, у меня самый наиглупейший!
– Тысячу раз да! Но твоей бабуле нравилось необычайно!
– Еще бы! Волосы развеваются, крылья грозно раскрыты, искры летят, а над плечом мерцающая огнем рукоять, – презрительно изрекла девушка, скривившись под конец фразы, – Только вот «бабуля» все как–то больше в боевом виде ходила, а мне, видишь, не судьба. В ее время как-то все больше воевать норовили, а мне все больше в политику окунаться приходится.