– Творец, что когда–то создал этот народ, пришел в ярость, видя, что они наделали, и, вернув в небытие большую часть созданного ими, изрек: «С этого момента и до скончания времен, все творения будут иметь свой срок. Каждому народу будет дан свой противник по силе, и свой страх, что будет беречь их от необдуманного. И вы первые получаете то, чем так безжалостно играли.» Он забрал силы этого народа, оставив им лишь крохотную толику былых возможностей, дав им взамен страшный дар – долгую, но смертную жизнь, и вновь исчез. По началу этот народ не сильно горевал, вспомнив–таки о своих созданиях и, сохранив способность открывать двери между мирами, перемещались из мира в мир. Они становились там богами и правителями даже с теми осколками сил, что у них были. Но вот прошло немного времени и во вселенной раздался первый вопль ужаса и боли: это кричал от страха умирающий бог, смертельно раненый рукой своего слабого и хрупкого создания, вышедшего из повиновения. Спустя время крик повторился, но уже из другого уголка необъятной Вселенной. И снова, и снова... Новоиспеченные боги, вновь поверившие в свое могущество, испугались, поняв вдруг, что они теперь не только стареют, хоть и медленно, но и могут погибнуть, а могут кануть в небытие, забытые своими народами... Что их сила зависит напрямую от того, сколько смертных верят в них, даря им частичку своей души и энергии. Тогда они собрались вместе, со страхом вглядываясь в давно стершиеся из памяти лица и холодея от ужаса, осознавая, что их осталась едва ли тысячная часть от прежнего числа. Доведенные до отчаяния, вспомнили они о том, что среди них когда–то был правитель. Поднялся крик, ор, посыпались обвинения и проклятия… Все искали виноватого, но ни один не хотел брать общую вину на себя, признавать себя крайним. Ни к чему они не пришли тогда, но вот только в момент, когда шум спора достиг апогея, один из мужчин, в порыве ярости, поднял копье, с которым он привык ходить в своих мирах, опасаясь нападения, и ударил другого...
– Бог, убивший бога, получает силу побежденного, – тихо произнесла Крылатая.
Странник с удивлением поглядел на девушку, которую считал если не глупым младенцем, то примерно близко к этому, вынужденно признавая её осведомленность:
– Да, так и есть, маленькая Императрица... И это дало толчок новой Эре. Страшной, кровавой... И не известно, чем бы закончилось это смутное время, названное Эрой Богов, если бы во второй раз не вмешался Творец, дав на один час правителю того народа обратно его силу, предложив распорядиться этим часом и данной силой по своему усмотрению. Правитель метался, не в силах выбрать верное решение. Час уже подходил к концу, когда правитель-таки изрек Последние Слова...
Странник опять замолчал, хмурясь и барабаня длинными сильными пальцами по колену, обтянутому потертой и линялой кожей штанов.
– Что же сделал тот правитель? Он – один, а решать нужно за всех, – Спросила заинтригованная девушка, и впрямь ощутив себя, пусть на мгновение, маленьким любопытным ребенком.
– А вот тут и кроется суть, девочка... Тот правитель не пожелал ни возвращения силы своему народу, ни вернуть обратно свою давно утерянную возлюбленную, ни даже обрести обратно свой дом – мир, по которому он безумно тосковал... Знаешь, что он пожелал, девочка?
– Не догадываюсь, Странник...
– И он тоже до последнего момента даже не догадывался... А потом – закрыл глаза и позвал все души его потерянного народа в темный, мертвый и холодный мир их родины. А когда собрались все – и живые, и тени мертвых, он забрал у них все оставшиеся силы, вернул их Творцу, и, забрав и их тела, и их память, отправил очищенные души в один из своих любимейших миров, дав им шанс прожить долгую, но все–же, смертную, жизнь… С чистого листа. Без памяти и сожалений, отравляющих жизнь. Вот как он поступил.
– Каким странным и тяжелым было его решение... – Пробормотала Императрица, нахмурившись.
– Подумай, малышка… И так, и эдак, они бы погибли, но волей их правителя, у них появилась возможность прожить долгую, полную простых радостей, жизнь, дать начало новому народу. Шанс если не осознать и исправиться, так хотя бы напоследок почувствовать себя счастливыми.
– А правитель?.. – Перевела она на Странника свои странные глаза.
Зрачки в них исчезли, лишь бесконечная бирюза плескалась в глазницах на фарфорово-белом лице, озаренном рассеянным золотистым светом, усиливая сходство с алебастровой статуей.